– Хочу прославиться, послав свои творения в журнал.

- А почему именно этих женщин? И непременно не одних? С мужчинами?

- Хотел сделать подборку. О любви.

- Какая же здесь любовь? Ты следил за ними, что ли?

- Нет."

"- А у нас создается такое впечатление, что следил.

Лейкин не ответил. Равнодушно взглянул на фотографии и уставился в пол.

- Признание напишешь? – тихо спросил его Алексей.

- В чем?

- Ты убил?

- Докажите – напишу.

- А насчет того, что чистосердечное признание…

- Не буду я вам помогать. Хотите петлю мне на шею надеть – надевайте. Но прыгать с табуретки не буду. Придется меня подтолкнуть. А, Леша?

- Хорошо. Серега, отправляй его в камеру.

Барышев пожал плечами. Когда Лейкина увели, спросил:

- Ну, что, конец? Осталось только дождаться результатов экспертизы?

- Странно все это. Кстати, обратил внимание, что нет ни одной фотографии Виктории Воробьевой?

- Ну и что?

- А почему нет?

- Выкинул, наверное.

- А почему остальные не выкинул? Кстати, где их нашли?

- В комнате у его матери. Тайничок она там организовала.

- А тебе не кажется это странным? Кстати, как она отреагировала?

- Да что ты заладил: «кстати, кстати».

- Как она отреагировала? – повторил Алексей.

- Плохо, - криво усмехнулся Барышев. – Долго на порог не пускала. Здоровая тетка, хоть группу захвата вызывай. Когда Лейкина уводили, начала кричать, как сумасшедшая. Пришлось скорую вызвать. И парочку здоровых санитаров. Должно быть, ее в больницу увезли.

- В какую больницу?

- Я еще не выяснял.

- Ну, так выясни!

- А что ты кричишь?

- Извини. Эта женщина мне с самого начала показалась странной.

- А Лейкин? Не странный? По-моему, явный психопат. Стерег свои цветочки, а потом приревновал их и задушил. Ты обратил внимание на фотографию Лилии?

- Ту, что с Сухановым? Конечно. В тот вечер, оказывается, не только Элла Эдуардовна у ресторана была. И, все-таки, не понимаю: зачем он их фотографировал?

- Тайно любовался.

- Ладно. Звони, выясняй, где Анна Валентиновна Лейкина. Надо срочно ее навестить.

… Через полчаса они ехали в районную психиатрическую лечебницу, куда мать Николая Лейкина отправили после того, как с ней случился истерический припадок.

… все цветы мне надоели

Холодно. Холодно и страшно. Тепло куда-то ушло. И свет. Тепло и свет. Голова как-то странно гудит. Надо сосредоточиться. Но мысль невозможно удержать. Она все время растекается. Яйцо. Сырое яйцо. Его разбили, плеснули на раскаленную сковородку. Оно растеклось по ней, зашипело. Коля. Коля!

Нет, сняли с огня. Поставьте обратно. Еще одно сырое яйцо. О чем это? Лучше бы оно оставалось в скорлупе. Кальций. Известь. Истолочь и посыпать землю вокруг цветов.