"

"Враг, с которым мы столкнулись, был такого высокого мнения о себе, что всегда считал своим долгом отомстить за своих убитых камрадов. На траншею двинулся еще один танк, легкий Т-2, вооруженный 20-миллиметровой автоматической пушкой и пулеметом.

«Панцер» не рискнул подойти близко к траншее и открыл огонь с расстояния семидесяти метров. Снаряды сметали бруствер, взрывались или горели голубым искрящимся пламенем. Нанести существенного вреда укрывшимся в траншее бойцам во главе с лейтенантом Дейнекой они не могли. Требовалась пушка более крупного калибра. Хотя часть бойцов были ранены мелкими осколками.

– Их надо выручать, – сказал я Михаилу Ходыреву.

Не отошедший от контузии, старший сержант Ходырев, кашляя, показал на Т-3, который горел, выстилая пелену дыма.

– Можно рискнуть… подползти поближе и поджечь гада бутылками с горючкой.

Я огляделся по сторонам. Слишком рискованное дело, добровольцев не находилось. Бойцы отворачивались, боясь встретиться со мной взглядом.

Вперед выступил наш лучший стрелок, крепко сбитый алтаец Андрей Долгов.

– Я могу. Давайте бутылки, две гранаты у меня есть. Только с винтовкой ползти несподручно, наган бы мне.

Старшина Сочка достал из кобуры старый, вытертый до белизны наган и протянул Долгову:

– Вернешь, когда все закончишь.

Нужен был еще один человек. Я окликнул красноармейца Янютина. Он был юркий, небольшого роста и отличался исполнительностью.

– Янютин, пойдете вместе с Долговым. Возьмешь две бутылки с КС и две гранаты.

– Есть, – без особого воодушевления откликнулся тот. – Только нога у меня побаливает.

– Ползти-то сможешь? – вызывающе спросил старшина. – Или очко от страха играет?

– Смогу и без ваших подковырок, – вскинулся Янютин, рассовывая гранаты и бутылки с горючей смесью.

– Смотри не взорвись раньше времени.

– Не бойся, я их отдельно кладу.

Михаил Ходырев дал ему свой наган и ободряюще хлопнул по плечу:

– Все нормально будет.

– Удачи, ребята, – напутствовал я обоих бойцов. – Вперед. Мы прикроем вас огнем.

Первым выскочил наверх Андрей Долгов и уверенно пополз, выбирая ложбины между буграми. От него не отставал Янютин.

– Герои ребята, – сказал старший политрук Раскин. – Подпалят они фашиста.

Остальные промолчали. Слова политрука прозвучали казенно и как-то неуместно. Старшина Сочка отвернулся, и, сплюнув, поднял винтовку, проверил обойму и пристроил ее на бруствере.

Этот Т-2 был приземистый и широкий, с удлиненным стволом автоматической пушки. Своим непрерывным огнем он все же прижал лейтенанта Дейнеку и его бойцов. В некоторых местах снаряды обрушили края траншеи и могли достать ребят.

Открыл огонь один из ротных «максимов», тот, который пострадал при бомбежке.