Сработало почти незаметное искривление ствола. Бронебойный снаряд разорвал лепестками конец ствола, сильная отдача выбила затвор.

– Вот черт! – выругался комбат Чередник и, помолчав, спросил: – У тебя, Гладков, хоть пулеметы в порядке?

– Один «максим» барахлит. Вызвали арттехмастера, ну и сами пытаемся наладить.

– Много вы там сами наковыряетесь!

– Если сумеем, то сделаем.

И я, и комбат Чередник знали, что полно работы – когда еще до нашего «максима» очередь дойдет. Просто мой товарищ хоть и стал комбатом, однако нервничал, как и все мы."

"Я было направился к своим, но Гриша Чередник остановил меня. Протянул папиросу, мы закурили.

– Думаю, что гансы на рассвете ударят. Время уже к вечеру, а они с утра любят начинать.

– Тебе виднее, что они любят, – огрызнулся я.

Меня задел его назидательный, свысока тон. Нам вместе воевать, веди себя с людьми нормально. Папиросу я твою взял, но это не значит, что прибавилось к тебе уважения.

Комбат с минуту раздумывал, поставить меня на место или лучше не обострять отношения со своим старым товарищем накануне боя. Примирительно заговорил, что должна подойти танковая рота, а у немцев, судя по всему, не так уже много возможностей непрерывно наступать. Бои под Смоленском целый месяц идут.

– Замполит людям уже все растолковал, – язвительно заметил я. – Колотим их в хвост и в гриву.

Капитан Чередник затоптал окурок и молча зашагал к себе.

Глава 5

Окружение

Они прорвали нашу оборону. В то раннее августовское утро я убедился, насколько силен враг и подготовлен к стремительным ударам.

Основная масса танков и штурмовых орудий, не распыляя силы на затяжной бой с довольно сильным и многочисленным советским полком, с ходу смяла девятую роту и остатки дивизионной батареи. Перед этим участок прорыва был обстрелян минометами.

За полчаса на девятую роту и уцелевшие орудия Ф-22 обрушилось не меньше двух сотен 80-миллиметровых мин. Так кроме бомбежки мы впервые испытали на собственной шкуре, что такое интенсивный минометный огонь.

Стоял сплошной треск не таких уж и мощных, но зловредных и смертельно опасных осколочных мин, от которых трудно найти спасение в окопах или защитных щелях. Мины взрываются, едва касаясь земли, а скорость разлета осколков достигает 900 метров в секунду. Прыгающие мины («шпрингены») взрывались на высоте полутора-двух метров, наполняя воздух свистом и шипением раскаленных осколков.

Осколки выкосили половину орудийных расчетов, большие потери понесла девятая рота. Танки и самоходки шли довольно узким клином, стремясь обезопасить себя от противотанковых мин. На скорости вели непрерывный огонь из пушек и пулеметов.

Я сразу понял, что остановить этот разогнавшийся бронированный кулак мы вряд ли сумеем.