Своего лучшего пулеметчика, Захара Антюфеева, я держал пока в резерве. Отремонтировать «максим» толком не удалось. Он давал одну-другую очередь и захлебывался. Приходилось возиться с затвором, выравнивать ленту. Танк повернул башню в сторону нашего «максима». Тонкий ствол пушки с небольшим раструбом дал пристрелочную очередь, затем ударил в полную силу, выбрасывая сноп пламени.

Лязгнуло железо, с треском взорвались два-три небольших фугасных снаряда. Пулемет с продырявленным щитом и разорванным кожухом опрокинулся вниз, придавив сержанта, командира расчета. Мы бросились ему на помощь и невольно отшатнулись.

Снаряд сорвал каску и верхнюю часть черепа, глаза выбило из орбит динамическим ударом.

– Господи, что же это творится…

Я не понял, кто шептал эти слова. Слух вернулся ко мне еще не полностью.

Долгов и Янютин ползли к «панцеру». Пока их прикрывал дым. Они бросили свои бутылки с горючей смесью метров с сорока, и обе они не долетели до танка. Одна ударилась о ком сухой земли. Шипя, загорелась трава, а танк разворачивал в их сторону башню.

Он бы накрыл обоих бойцов, но я перехватил ручной пулемет и открыл огонь, вжимаясь в бруствер, который меня все равно бы не защитил от снарядов 20-миллиметровки.

Одновременно в сторону Т-2 понеслись очереди «максима» Захара Антюфеева и вразнобой застучали винтовочные выстрелы.

Неожиданная помощь бойцов сыграла свою роль. Не такая и сильная броня была у этой десятитонной машины. Хотя наши пули ее не пробивали, но удары были довольно чувствительные. «Максим» вколачивал, как зубилом, длинные очереди, сбивая немецкому артиллеристу прицел. Пушка выпустила веером десятка полтора снарядов и замолчала.

Андрей Долгов, пробежав несколько шагов, бросил еще одну бутылку с горючей смесью, которая разбилась о башню.

Из люка высунулся танкист с огнетушителем, но сразу же был ранен одной из пуль и снова исчез внутри машины.

Танк, развернувшись, набирал скорость и вскоре исчез за бугром. Возможно, экипаж сумел погасить пламя, а в нашу сторону обрушился град мин. Нас обстреливали не меньше часа, но атаку пока не предпринимали.

В роте несколько человек были убиты и тяжело ранены. Комбат Чередник приказал собрать раненых и эвакуировать их в санчасть. Человек пять погрузили в повозку, еще сколько-то понесли на носилках.

Кто мог, шли сами, поддерживая друг друга."

"Тягостно было смотреть на вытянувшуюся цепочку наших товарищей, которую в любую минуту могли перехватить немецкие самолеты.

– А ведь в тылу у нас прорвавшиеся танки, – проговорил я.

Чередник ничего не ответил, а вскоре за нашими спинами поднялась орудийная стрельба. Одновременно последовала атака на левом фланге, а в нашу сторону двинулись два бронетранспортера и не меньше сотни немецких пехотинцев.