Дождь был позавчера, так что они свежие, — в паре метров от неширокой лесной дороги, на гряде, где после зимы еще не до конца «проснулся» мох, четко виднелись следы больших мужских сапог. С овальными подковами на пятках, позволяющими не скользить обуви. В ближних деревнях такой не носили, наши сапожники набивали в несколько слоев кожу, делая своеобразные шипы, и никогда не использовали для этого металл.

— Разбойники?

— Больше некому. Если только ваши молодцы не носят такой обуви. Впрочем, этот рисунок мне кажется знаком. Корин?

Золовка, сидящая перед одним из воинов Тазура, кивнула, присмотревшись.

— Я тоже помню. В тот раз, когда у нас увели трех овец.

— Плохо дело. Что им нужно так близко к Долинке?

— Скажи, Анна, а тот серный туман, что мы выжигали вчера, может иметь к этому отношение? — широко раскрытыми глазами я посмотрела на Тазура, надеясь, что он ошибается в своих суждениях.

— Это будет плохо.

— Хуже, чем есть сейчас?

— Много хуже. Потому, что такие вещи знают только местные. А если к банде присоединился кто-то из своих…

Меня всю передернуло от возможных последствий. Порядок и мир в баронстве держались на страхе, почтении и уважении людей.

Присяга здесь была не просто словом, а тем еще ритуалом, не сильно далеким от того, что пришлось пережить мне после свадьбы. Но если кто-то смог преодолеть условия и получить полную свободу, при этом зная все тайны…

— Очень, очень плохо, — голос Тати словно заставил лопнуть пузырь, в котором я оказалась из-за тревожных мыслей. Оглядевшись, ничуть не удивилась тому страху, что плескался в глазах девочек. Кто предскажет, каких дел можно натворить, если только знать где и какие чудовища обитают в этих землях и чего от них ожидать.

Глава 19"

"Долинка встретила нас непривычной активностью. По улицам туда-сюда сновали люди Тазура, громко и звонко переговариваясь, весело смеясь. В самом центре поселения стояла телега, груженая свежими, медовыми досками, рядом еще одна, с бочками, в которых мы разводили смесь, которой затирали дыры поверх пакли. Трое мужчин работало у ближнего дома, где жила женщина с ребенком, оставшаяся одна пару лет назад. Они правили покосившийся порог и кривой косяк двери, который пропускал любой, даже самый слабый ветерок.

Сама хозяйка, еще молодая, но утомленная такой жизнью, стояла тут же, сложив в каком-то испуге руки на груди и следя за работой.

Еще одна группа, подхватив порцию свежих досок, пошла в сторону другого дома, где остался только одинокий старик, мастер по выделке кож, чьи ученики не пережили напастей.

— Что происходит? — я удивленно рассматривала непривычную активность.

— Я тебе говорил. Люди на постой приехали. Дома правят.

— Так они правят те, где кто-то еще живет, а не те, что остались без хозяев.