Лард, помогите мне, — отобрав и огниво, весомо повторил Миха, передавая инструменты Тазуру.

— Анна, иди в телегу.

— Сговорились, да? — фыркнув, прошипела я, все еще уверенная, что справлюсь лучше.

— Вредина, — отозвался Тазур, высекая сноп ярких искр, от которых факел тут же вспыхнул.

— Она просто все привыкла делать сама.

— Пусть отвыкает.

— Эй, ничего, что я вас слышу? — с одной стороны это было приятно, но все же… я сама все умею.

Туман вспыхнул на мгновение, окрасившись слабым синеватым цветом. Пламя, бледное и дающее мало света, стелилось низко, посылая вверх едкий, белый дым.

Тонкие языки лизали деревья, но быстро опадали, сталкиваясь с сырой корой. Тропа должна очиститься довольно быстро, а вот лес будет гореть всю ночь, до утра. Интересно, как далеко растянулись щупальца?

— Чем дальше, тем любопытнее мне кажется это место для жизни, — задумчиво прокоментировал происходящее Тазур, глядя как земля пылает голубым.

___________________________

Это не просто сера, а серный вулкан, но он куда интереснее по цвету, чем лабораторные эксперименты.

* * *— Можем двигаться.

— Больше не опасно? — Тазур легко вернулся в седло.

— Почти все выгорело, — вглядываясь в темноту, которая покрывалом опустилась на землю, пока мы ждали, я видела только слабые синеватые всполохи вдалеке.

— И часто у вас так?"

"— Обычно газ выходит понемногу. Местные выжигают его раз в месяц весной и осенью. Зимой его вовсе нет. Холод не дает подняться из под земли, летом наоборот, его быстро раскидывает ветер. А чтобы так… это нужно было пробки поднять.

— Что за пробки? — кони осторожно ступали в темноте по узкой тропе. Миха шел впереди, держа тягловую лошадь за повод, чтобы не взбрыкнула.

Сейчас мы опасались зажигать лампы с латунными зеркалами внутри. Мало ли, где осталось облако горючего газа.

В сухой сезон самые подозрительные места закрывают деревянными щитами с мхом. Это не дает газу собираться в крупные облака. Разбивает на части. Как трясет!

Подпрыгнув на очередной кочке, я клацнула зубами, едва не откусив язык. Голова и так болела, а тут казалось, что все мысли при очередном толчке вылетят. Хина сидела на козлах, где трясло чуть меньше, мне же здесь было совсем не в удовольствие.

— Почти приехали.

Пара поворотов осталось, — откликнулся Миха, умудряясь как-то не потерять эту тропу в непроглядной темноте.

— Знаю.

— Хочешь, иди ко мне. Слюда легко унесет двоих, — Тазур и так хмурился при каждом моем приступе кашля, а теперь вовсе не сводил своего острого, даже во мраке ощутимого взгляда.

— Немного осталось. Потерплю.

Лес не закончился. Просто в какой-то момент мы свернули с основной тропы, и телега остановилась. Деревья, куда менее густые и высокие, уходили резко вверх, и дальше можно было только пешком.