Он не был трусом, но знал, что его воинов слишком мало для защиты. Последняя хворь, страшная разновидность гнойной оспы, выкосившая население три года назад, только-только позволила людям поднять головы. Это была первая зима, которую мы пережили спокойно, не страдая от голодных резей в желудке. Только по осени смогла собрать приличный урожай хлеба, так как весной было кому сеять. Люди возвращались к жизни. И если женщин еще хватало и мы могли сами справиться со многими делами, то оставшиеся мужчины, умиравшие в три раза чаще от гнойных язв, не были способны защитить баронство.

— Миледи, — мальчишка, которого посылали за новостями, сломя голову влетел в зал, где я старательно и со всей возможной скоростью упаковывала в бархатную скатерть фамильное серебро. Его осталось мало, но это было едва ли не единственное сокровище семьи мужа. Не имея наследника, предав супруга огню во время напасти, я пыталась сохранить от захватчиков хоть что-то. — Миледи, они пересекли реку, идут быстро, пыль столбом. К ночи будут у нас.

— Спасибо. Пойди в кухню, скажи, пусть девок уводят в пещеры. Нечего им тут делать. Ченни, закончи с этим и опусти в колодец. Тот, за домом, который высох еще до мора.

Сгребя серебро, затянув узел с бархатом в простую белую простыню, быстрее полезла в камин, где внутри над огромным зевом была небольшая полочка, когда-то давно показанная супругом. На другой такой полочке в большой спальне, которую я занимала раньше, уже лежали фамильные изумруды. Всего пара колец и браслет, единственное богатство. И баронская корона с четырьмя жемчужинами.

Выбравшись из камина, вся в золе и саже, помчалась на кухню, проверять как дела там. Влетев, чуть не врезалась в ближайшую девушку.

— Это что такое?! — восемь молодых и красивых, свежих, как весенние росы, эти дуры стояли у печи с котомками, все никак не желая покидать дом. — Вам что было сказано? Корин, ты где?!

— Миледи, мы не можем вас покинуть, оставьте нас здесь! — завыли, запричитали девушки. Из кладовой вышла хмурая Корин, кузина моего почившего супруга, бывшая мне верной помощницей и подругой все эти годы. Темная, яркая, как вечерний закат, стройная и гибкая как лоза. Женщина должна была выйти замуж в год мора, но жених, испуганный заразой, выбрал невесту ближе к дому.

— Корин, забирай девиц, и уходите.

— Я не могу тебя бросить, сестричка, — золовка, еле сдерживая слезы, бросилась мне на шею.

— Милая, мне нужна помощь, сама не справлюсь. Ты знаешь, я не могу оставить дом и людей, а девиц спасать надо. Если варвары и правда такие, как сосед говорил, может никого и не убьют. Но девкам тут делать нечего. Сама знаешь, что мне тебе рассказывать. Снасильничают, а им потом как жить, когда все закончится? Уводи их, сами пропадут.