— Возьмите, — хозяйка дома, смущаясь присутствием такого числа незваных гостей, обратилась ко мне шепотом, протягивая тряпочку, едко пахнущую лосьоном. Благодарно кивнув, прижала ткань к вздувшемуся укусу, прикрыв глаза от неприятных ощущений. Пекло страшно, так что сама собой непроизвольно пару раз дернулась нога, но нужно было потерпеть, если на завтра я не хотела проснуться с опухшей шеей. — У меня не так много еды, но могу угостить вас кашей. Правда, без мяса."

"Тихий голос Ирики заставил оторваться от окна. Женщина овдовела еще до мора, и потом за ней стал ухаживать местный плотник. Хороший был мужик. Только не суждено было им остаться вместе. Его тело мы сожгли одним из первых, когда зараза разошлась по деревням.

— Не стоит. Мы не гости, а тебе детей кормить нужно. — Строго произнесла я, кивая на шестилеток-двойняшек, высунувших носы с печи. — Мясо давно закончилось?

— Дней десять как, — женщина кидала виноватые взгляды то на меня, то на Тазура, не зная, перед кем отчитываться и как себя вести.

— Почему в поместье не сообщила? Ченни на той неделе отправляла для Ширии и ее детей кусок, могли и тебе положить.

— Да как можно было. Куры, слава богам, еще есть. Нам хватит, — в доме вдруг потемнело, а гул стал таким громким, что казалось, словно рой не за стеной, а прямо тут.

— Мясо завтра привезем. Всем, кому нужно. Список надо составить, — вклинился в разговор лард, перегибаясь через стол и глядя в окно. Нахмурив брови, Тазур выпрямился, уперев руки в бока. — Что за твари такие? Почему лошадей не кусают?

Пригнувшись к окну, смогла увидеть Слюду, стоящего у забора напротив. Конь тряс головой, махал хвостом и перебирал копытам, но ни истеричного ржания, ни паники в его поведении не было, не смотря на тучу насекомых кружащих рядом.

— Запах. Они и людей-то не особо трогают, — отозвался один из местных, сидящих на лавке в дальнем углу. Мужчина был стар, но еще достаточно силен, чтобы работать. Он был одним из первых, кто согласился помогать людям Томаша в ремонте домов. — Если в лесу такого встретишь — мимо пролетит и не заметит.

— Да? А что ж сегодня так? — Тазур, не смотря на мой тихий протест, все же оторвал руку с тряпицей от шеи, рассматривая темный, вздутый укус, ставший размером с кулак.

— Кто-то улей разбил. Намерено. И, скорее всего, в деревне манок поставили, — признаваться в этом было несколько совестно, словно я сама виновата в происходящем. — Один укус не опасен. Два, три — можно терпеть. Больше десяти — почти всегда смерть.

— А те кто в поле, в лесу сегодня? С ними что делать?

— Рой туда не сунется. Покружит по деревне часа три, и улетит дальше. Новый улей строить.

— И все же мне кажется, тут не один рой, — задумчиво произнес кто-то из деревенских.