— Мне нет разницы! — долетел до меня бархатный голос вампира. — Кровь — она и есть кровь. Хочешь — на шее. Хочешь — на руке. На твоё усмотрение.

Дрожащими пальцами взяла кинжал из рук вампира и, прикрыв глаза, поднесла его к своему запястью. Секунды бежали одна за другой. Время летело, недовольное сопение со стороны моего мучителя никак не давало сосредоточиться. Не выдержав напряжения, жалобно подняла глаза, прося помощи у того, кто сам же меня к этому и принудил.

— То есть, — начал он, — ты хочешь, чтобы я сам взял у тебя кровь? — его брови взлетели вверх, выражая удивление.

— Я не могу резать саму себя! — злобно ответила я. — С детства боюсь крови!

— Хорошо, но это в первый и последний раз! Потом будешь делать всё сама!

Одним шагом он срезал расстояние между нами и, забрав обратно кинжал, поднёс его к моему запястью. Отвернула голову в сторону и зажмурила глаза. Предчувствие боли наполняло тело липким страхом. Не успела даже пикнуть, как запястье нещадно обожгло, заставляя жалобно всхлипнуть.

— Чем я могу потом затянуть рану? — спросила тихо, не поворачивая головы.

— Кинжал магический, раны не останется, не переживай, — послышалось над моим ухом.

Стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как тонкая струйка крови течёт по руке. Моё дыхание было учащенным, грудь вздымалась. Кожей чувствовала пронзительный взгляд вампира, который скользил по моему телу, вызывая табун мурашек. Обоняния коснулся возбуждающий запах. Мужской запах. Того, кто сейчас держал мою окровавленную руку над бокалом. Странно, но мне дико нравился этот запах. Он притягивал, окутывал, обещая неимоверное удовольствие. Захотелось прижаться к этому мужчине, а ещё лучше — потереться об него, словно кошка. Легонько тряхнула головой, прогоняя наваждение, и услышала тихий смешок, который заставил меня покраснеть.

— Я не сплю с людьми. Тем более с теми, кто даёт пить свою кровь.

Стыд вперемешку со злостью заставили дёрнуть руку на себя, чувствуя резкую ноющую боль.

— Не дергайся! Стоит убрать от пореза кинжал, как он тут же затянется. Поэтому, пока кровь струится по твоей руке, лезвие убирать нельзя. Оно очень острое, малейшее движение — и получишь глубокую рану.

Его слова заставили взять себя в руки и не шевелиться, хотя разум просил обратного. Хотелось вырвать руку и сказать ему всё, что я о нём думаю. Да кем он себя возомнил?! Пиявка-кровопийца!

— Слишком высокое самомнение у некоторых, — обиженно буркнула я спустя несколько секунд.

— Я говорю только то, в чём полностью уверен, поэтому ты меня не переубедишь в обратном.

Мою руку отпустили, и я тут же прижала её к груди, осматривая следы от пореза. На моё удивление, от раны и правда не осталось следов.

— Мало того, что крови боится, так ещё и недоверчивая, — усмехнулся вампир.