Про немыслимую силу, возникающую у отведавшего сырое яйцо дракона, тебе, конечно, известно? Про непробиваемые доспехи из шкуры дракона и про кинжалы из его когтей ты тоже, наверняка, слышала?

Я отрицательно мотаю головой на каждый заданный вопрос. О драконах мне вообще ничего не известно. Однако, судя по всему, их, самых мощных и огромных в мире, пора заносить в Красную Книгу.

— Как ты видишь, нас не так много, и тому есть объяснение. Каждый раз, когда одна из самок беременеет, она теряет способность перевоплощаться в человека. На пол года, до выкладки яиц смена ипостаси становится недоступной.

По какой-то таинственной, дико несправедливой причине в человеческом образе мы легко получаем энергиус от первоисточника, а в драконьей форме это становится невозможно.

После беременности драконицы безмерно истощены энергетически, им жизненно необходима подпитка. Родившие отправляются в гнездо силы, чтобы зарядиться энергиусом. Часть клана летит с нами, чтобы защищать в дороге вконец ослабевшую самку, а часть остается присматривать за яйцами. При всем при этом, нам по-прежнему приходится охранять территорию от враждебных племен.

И все также необходима еда.

— Много, очень много еды, — со смешком поправляет ее Карниллиус.

— Поэтому время от времени яйца остаются под присмотром лишь скальных стен и одного дежурного дракона.

Я сочувственно киваю. Тяжело им, бедным, размножаться. У людей обычно противоположные проблемы. Уже три моих сокурсницы умотали в непредвиденный академический отпуск по беременности.

— Каждый раз люди изощряются, придумывают что-то новенькое, чтобы украсть наших детей.

На сей раз маги прилетели на гигантских орлах. Мы увидели трех орлов уже вдали от Элькасора, но даже вообразить не могли, что они уносят наши яйца, пока не обнаружили усыпленного Андреаса и пустое гнездо! Раньше воры были нам неизвестны, но теперь подавляющее большинство клана порывалось броситься вдогонку и спалить дотла Белый Храм. Если бы не альфа, мы бы так не сделали. Но он сказал, что в Храме обитает его…

— Одним словом, — бесцеремонно обрывает ее Карниллиус, — теперь ты понимаешь, как непросто бывает с потомством и как ты нам помогла.

— Понимаю. Обращайтесь, если что… Могу ли я поговорить с тобой наедине? — тихо обращаюсь к нему.

Он кивает, не скрывая довольную улыбку, и указывает на отверстие в стене, ведущее в сторону келий. Мы проходим по петляющему коридору и останавливаемся у одной из каменных комнатушек.

— Можешь называть меня, Нил, кстати. Так короче, — заявляет вроде бы Карлуша.

— Короткий путь — не всегда самые верный, — устало парирую, при этом еле держась на подгибающихся ногах.