Я так ждала, так надеялась поболтать со своим другом, вороном, пусть даже драконом, а вместо этого оказалась наедине с мистером Брутальность. Вроде и не врал мне, а досадное послевкусие обмана меня не отпускает. Покачнувшись от нахлынувшей слабости, прислоняюсь к каменному косяку.

— Если тебе так проще, начнем с официального тона. Присядь, госпожа, пока ноги не подвели тебя окончательно.

— Тогда ты тоже садись.

На том и порешив, устраиваемся на каменном ложе. Оно, как грядка возвышается от пола на двадцать сантиметров. Официальный тон однако Карниллус держит только на словах, на деле же он уселся на чересчур неформальной дистанции.

Всего несколько секунд назад я дрожала от обступившей кожу прохлады, а теперь меня обдает жар его тела. И хотя я гордо и независимо дистанцируюсь, практически вжавшись в каменный угол, он все равно слишком близко. Его горящие глаза без стеснения пожирают мою новую внешность, совершенно не по-дружески задерживаются на моей новой, пышной груди, — черт бы побрал эти платья обтягивающие! — на тонких щиколотках, которые я поспешно прячу под ткань. Пытаюсь найти равновесие, опору в зубодробительном водовороте происходящих событий, но в голове сплошная неразбериха. На чужое, слишком мужественное и красивое лицо старого друга страшно смотреть. Поэтому прячу глаза в пол и поскорее спрашиваю, лишь бы как-то заполнить неловкую тишину:

— Помнишь наш последний день в той жизни?

Нил кивает.

— Меня закинула сюда старая карга, а ты как здесь очутился?

— Соприкосновении с часами сделало меня частью заклинания и отправило вслед за тобой.

— Ты сознательно это сделал? Или случайно клювик об часы почесал? — спрашиваю с улыбкой.

— Даже не знаю, — он складывает руки на груди и иронично приподнимает бровь. Своим выражением лица он напоминает мне какого-то киноактера. — Сама мне скажи, сира светлая ведьма!

— Не ведьма я! Так… Заурядный экстрасенс. Уж ты-то меня выучил, как свои пять паль… четыре когтя, пока мы целый год вместе жили!"

"— Ты стопроцентная ведьма, Лия Трофимова! Не противься этой мысли и не кипятись, вспомни свою пружинку! Напрягись и расслабься! Еще раз. Умница! Еще раз. Ну? Отпускает? Готова слушать?

— Да, — цежу сквозь зубы в ответ, раздраженно сжимая-разжимая кулачки.

 — Если прекратишь оговаривать мое честное имя, то готова!

— Оговаривать твое имя я никому не позволю, а вот правду услышать придется. Помнишь, как плохо тебе становилось после сеансов? Слабость, тошнота.

— Кто ж такое забудет? Пару раз даже пришлось к врачу ехать на анализы!

— Почему, не задумывалась?

— Слишком тонкое устройство впечатлительной души.

— Да твоей мощной аурой можно гвозди забивать! — смеется Нил, поводя вокруг моих волос своей ручищей.