Медленно поднимаясь, едва не упала и, бросив прощальный взгляд на доченьку, вышла на ватных ногах.

«Как хорошо, что она ещё такая маленькая, – крутилась у неё в голове мысль, – не вспомнит потом этого ужасного времени. Сейчас она не понимает, что матери приходится уходить от неё, оставляя с чужими людьми! Но я всё исправлю! Я смогу!», – шептала сама себе Адель еле слышно, а когда услышала голос Леандора, позвавшего её на беседу в кабинет, едва сдерживаясь, с трудом глухо выдавила:

– Мне необходимо… необходимо посетить дамскую комнату, привести себя в порядок, – Адель при этом смотрела вниз, боясь разрыдаться при мужчине.

– Вас проводит дворецкий и, баронесса, не задерживайтесь! У меня совершенно нет желания ждать вас и тратить на вас своё время! – Леандор, резко развернувшись, зашагал по коридору.

Всё время пока Дели была с дочерью, Леандор провёл в кабинете. Он то метался по нему как зверь, загнанный в ловушку, то сидел, глядя в стену безучастным взглядом. Когда же время вышло, он медленно поднялся и очень медленно двинулся к детской, чувствуя себя при этом приговорённым идущим на эшафот.

Дверь распахнулась и Аделина, вздёрнув подбородок, уселась в кресло без приглашения. Леандор сразу отметил, как она старательно сдерживает себя, чтобы не сжать кулаки, как покраснели от слёз глаза, и припухла нижняя губка, от того что постоянно её прикусывает. Аделина, дерзко вскинув взгляд, посмотрела на него. И столько в нём было ненависти, что Леандор почувствовал резкую боль под рёбрами.

Порывисто отвернувшись, прошёл к окну, заложив руки за спину:

– Итак, баронесса, согласно договорённости с коронером вы имеете право навещать дочь только после моего разрешения.

Подумав, я решил – что вам вполне будет достаточно видеться с Софи по три импульса через световик. Таким образом, за указанное время Софи вас не забудет, а вы за указанное время не сможете нанести ей вред.

– Вы серьёзно сейчас, герцог? – послышался за его спиной злой голос Аделины. – Вред?

– Именно, баронесса. Не хочу с вами сейчас обсуждать и пояснять вам ваше тлетворное влияние на дочь, – Леандор повернувшись, приложил неимоверные усилия, чтобы вложить во взгляд омерзение, хотя это чувство относилось скорее к себе самому.

 – У меня нет на это ни времени, ни желания. Так что вам пора, баронесса. Послезавтра я искрой вам сообщу время посещения Софи. Вы свободны, – махнул рукой, и уже не смотря на Аделину, уселся в кресло за столом, разбирая лежащие на нём бумаги.

Едва дверь за ней захлопнулась, сжав кулаки, откинулся на спинку:

– Она меня итак возненавидела, но после сегодняшнего… – с болью произнёс мужчина, не обращая внимания на мягкие касания теней.