С презрением наблюдал как она, затрепыхавшись, начала мычать, не в силах открыть рта. Чуть ослабив хватку, прошипел в лицо:

– Знаешь, чего мне хочется сейчас больше всего? Придушить тебя! Сжимать твоё горло сильнее с каждым мгновением, с наслаждением слушать хруст позвонков! Ты последняя дрянь! Чего ты хотела? Спрятать дочь, довести её до состояния нестабильности и шантажировать?

Леандора трясло от ярости! Как она посмела причинить вред его ребёнку!? От мысли, что из-за грахнова артефакта висевшего на шее ребёнка, тени могли её не почувствовать, вовремя не привести к малышке леденело всё в груди.

Резко отшатнувшись, не слушая её мычаний, не обращая внимания на то, как она задёргалась всем телом, вернулся в детскую и, подхватив на руки уже спящую дочь, спустился по лестнице в холл, где сразу открыл переход.

Едва портал схлопнулся, как в стороны полетели искры и хорошо, что пол выложен плиткой, иначе пожара не миновать. Дворецкий, освобождённый тенями, сразу кинулся тушить редкую мебель и вздрогнул, когда сверху раздался дикий вой.

– Софи-и-и! Малышка… Маленькая моя! Доченька…

Аделина вскочила на ноги, пошатываясь, побежала, упала на колени, поползла, захлёбываясь в рыданиях. Едва не скатилась по лестнице, совершенно не слыша увещеваний экономки, нянечки – она упрямо шла и падала, потому что от всего случившегося у молодой женщины началась такая истерика, что разум отступил – оставляя только мысль: «Её забрали! Он забрал мою дочь!».

Она уже была в холе и металась раненной птицей, пытаясь понять – как отследить векторы портала, когда Адель всё же спеленали чьи-то руки, а голос Бэттины мягко, но настойчиво уговаривал:

– Выпейте, ну же, – экономка упорно ткнула ей в губы стакан и Адель, звякнув о стеклянную стенку зубами, всхлипывая, выпила содержимое.

– Вот так, моя девочка, вот так лучше будет, – словно сквозь вату стали доноситься слова экономки, в то время как ноги ослабели и её подхватили на руки.

– Вы уверены… – донёсся голос Джули.

– Да, надо…

Адель внезапно почувствовала себя бабочкой, запутавшейся в липкой паутине, и пыталась вырваться из этого плена, но… сознание погрузилось во тьму.

Глава 11

Аделина открыв глаза, пыталась некоторое время сообразить – где она? Недоумённо осмотрелась – гостиная, лежит на диване под лёгким пледом, одета. Села и, растирая виски пальцами, подумала: «Как это я умудрилась здесь уснуть?»

– Ну вот, проснулась наконец-то! – с облегчением в голосе произнесла Бэттина, заходя в комнату. И сразу же на Аделину удушающей волной накатили воспоминания.