Замедлился перед входом и на крылечко уже поднимался крадучись. Скорее по привычке. Поверить, что меня ещё не ждут, было сложно.

Двери были прикрыты, но не заперты. Замок сломан, царапины свежие, на полу щепки. Кома очень в себе был уверен, с ноги зашёл. Шакрас тоже так предлагал: с шумом, драйвом и криками в духе: морды в пол, работает госгнилоконтроль!

Но общий фон ощущений, а я снова начал чувствовать чьё-то воздействие, рекомендовал не торопиться. Вернулась головная боль. Я чувствовал атаку, хоть она и была направлена не на меня. Били будто бы по области, и эта область полностью заполнила здание.

От пола и до потолка. Рассеивалось уже только где-то на первом уровне башни. Тьма внутри аж звенела. Казалось, ткни стену иголкой, так весь дом разлетится, как тот мокричный воздушный шарик.

Я тихонько толкнул одну створку, сдвинув её на пару сантиметров, и заглянул в щёлочку. Кивнул увиденному и начал пятиться назад.

— Так, мне надо это осознать, — прошептал я, пытаясь проморгаться.

Слишком много новых образов, которые я не встречал в реальной жизни. В кино, скорее всего, видел и в играх наверняка.

Но мозг пока не хотел эти образы обрабатывать. Я уже слез с крыльца, ощутив прохладный ночной воздух. Буквально на десять сантиметров вышел из зоны тёмной ауры, а прямо свежесть в воздухе ощутил. Сделал несколько глубоких, жадных вдохов, почесал затылок и достал из рюкзака гранаты. Переложил поближе, пожал плечами и пошёл обратно.

Обратно к машинам пойду попозже, а пока обратно к двери. Переступил невидимую границу воздействия и словно в парилку попал, где весь кислород выжгли. Жара не чувствовал, а вот воздух будто спёрли. Ещё чуть-чуть подтолкнул створку, раскрыв её уже сантиметров на пятнадцать.

А то вдруг прошлый угол зрения что-нибудь да исказил…

Не, наоборот, приукрасил. Чем больше сдвигалась дверь, тем необычней открывалась картина. Огромный зал без мебели, но пустым он не был. Пол, стены, потолок — всё было облеплено гнёздами. Отовсюду торчали корни, лианы, хоботы или шланги…

Мозг включился — обрабатывал, но для конкретных выводов ему не хватало доступа к исходным данным. Аркадияпедия ещё бы подошла, но её почему-то в биомонитор не завезли.

Гнёзда были разными.

И по размеру, и по состоянию. Какие-то ещё светились, набухая и пульсируя. Какие-то уже разродились. Несколько крупных и совсем мерзких запустили свои хоботы к соседям. Отчего те либо уже полностью скукожились, либо вяло трепыхали своими шлангами. Из-за постоянной пульсации и слепого дёрганья шлангов, казалось, что все стены находятся в движении. С потолком было ещё хуже. Он давил. Так давил, что у любого, кто страдает клаустрофобией, уже бы давно приступ случился."

"Мы с шакрасом, к счастью, не страдали.