— Доминика, ты вообще! — ахает Сонька, когда Лариса перестает надо мной колдовать. Я подхожу в зеркало и застываю.

Оттуда на меня смотрит незнакомка. У нее алебастровая кожа и черные как смоль волосы. Черты лица тонкие — аристократические, как говорил отец про маму. Странно, почему они мне вспомнились, столько лет я стараюсь не думать о родителях, но иногда вспоминается само собой.

Я знаю, что на праздник должен приехать Тимур. Он пообещал Борисовне, что приедет, я сама слышала. Уверена, он едет посмотреть на меня и надеюсь, что в школу на выпускной поеду в его машине.

Во дворе сигналят, я подхожу к окну, и у меня подгибаются ноги. В ворота въезжает кабриолет Талерова, и на пассажирском сиденье рядом с ним сидит та самая девушка, которую я видела возле его офиса год назад.

Та! Самая! Девушка! Они! Вместе! Целый! Год!

Меня начинает трясти. Я много о ней знаю, Кристина Егорова, топ-модель. Показы, модные журналы, дорогие бренды — в ее жизни есть достаточно, чтобы она еще забрала себе Тимура.

Салон автомобиля завален цветами — Тим купил нам всем букеты, чтобы мы могли вручить их учителям. Он выходит из машины и помогает выйти Кристине. Она прижимается к нему и что-то говорит, а он даже голову наклоняет, чтобы лучше слышать.

В горле пересыхает, в голове стучат молоточки. Сердце как будто исполосовали ножами, и теперь с него медленно течет сукровица. Я бросаюсь в комнату, где мы занимаемся рукоделием, и нахожу ножницы — большие, ими удобно резать ткань. И бегу к себе.

Сбрасываю платье, надеваю трикотажный костюм. Платье вешаю на вешалку и начинаю методично резать его на полоски. Через несколько минут образец дизайнерского искусства превращается в изрезанные лохмотья. Как мои робкие и несбывшиеся надежды. Как мое израненное сердце.

Тут же оставляю туфли, вешаю клатч и бегу. Быстрее, чтобы меня никто не видел. Ныряю в хозблок, забиваюсь за шкаф с припасами — там батарея и достаточно пространства, чтобы поместиться. Я довольно худа.

Запускаю руки в волосы и замираю. Я раньше пряталась здесь маленькая, когда приходили усыновители выбирать детей. Я никогда не хотела других родителей, у меня были мои, родные, и у меня был Тимур.

В хозблоке полумрак, и меня клонит в сон. Уже все давно уехали на праздник, наверное, моего отсутствия никто не заметил. Разве что когда начнут вручать аттестаты, увидят, что меня нет. Хочется плакать, но слез нет.

Когда раздаются шаги, я замираю. Откуда я знаю, что это он? Между нами правда есть связь? Тимур входит в помещение и тихонько зовет меня:

— Доминика, я знаю, что ты здесь. Не надо выходить, просто ответь.

— Да… — шепчу еле слышно, но связь есть, и он меня слышит.

Подходит, сползает вниз по стене и садится на пол прямо в своем безумно дорогом костюме.