Когда в бар заходит Карпов, я чуть не падаю со стула. Он неспешно идет ко мне, а я сижу, сжавшись в комок и наблюдаю за его приближением, словно это не человек, которого я сама по доброй воле наняла, а палач, готовый снести мне голову.

– Привет, – он стаскивает с плеч джинсовую куртку и небрежно бросает на соседний стул, туда же ставит неприметный серый рюкзак, – давно тут?

– Полчаса, – пищу, потом прокашливаюсь и добавляю, – пришла пораньше, думала ты уже тут.

Он улыбается, подтягивая выше рукава рубашки. Потом усаживается напротив меня и подзывает официантку.

– Американо.

Мне еле хватает терпения дождаться, когда официантка, отойдет от нашего столика:

– Саш, не томи, – я не выдерживаю, – Я всю ночь не спала, думала о том, что ты там накопал. Меня сейчас или стошнит или разорвет в клочья! Все плохо, да?

– Не плохо…но хорошего мало. Звоночки есть, – расстегивает рюкзак и достает оттуда две папки, – на смотри. Вот здесь информация о том, кто такая эта Мариночка. Где живет, откуда родом, чем увлекается. А вот здесь то, что ты хотела…

Я не хочу смотреть! Но подтягиваю папку к себе ближе. С трудом сглатываю и открываю.

Там фотографии.

Мариночки.

В машине моего мужа…

***

Мне кажется, я слепну на несколько мгновений. Просто мир перестает существовать, и все сводится к одному световому пятну, в центре которого эта парочка.

Он сидит, облокотившись на руль. Она – откинувшись на сиденье. О чем-то беседуют.

– Когда это было?

– Вчера, позавчера и поза позавчера, – отвечает Саша, вгоняя в меня один нож за другим, – сразу не сказал, потому что решил подбить статистику.

– Во сколько?

– После работы.

– Он ни разу не задерживался. Всегда приходил вовремя.

– В эти дни он уходил с работы раньше и довозил ее до дома.

– Она же инвалид, ножка болит…

Боже, я совсем не думала о том, что эта зараза полезет с больной ногой на работу! Я думала, что она будет сидеть дома и страдать… Дура. Надо с толком страдать! Чтобы люди видели, как она самоотверженно мучается ради общего дела, чтобы обязательно нашелся придурок, готовый помочь бедной раненой овечке.

– Ничего, хромает потихоньку. На работу на такси, с работы…

– На моем муже, – заканчиваю за него. Пролистываю дальше фотографии. Все примерно одинаковые. Машина у незнакомого подъезда, эти двое в салоне.

Сейчас точно сдохну. Утыкаюсь лицом в ладони и не дышу. Мне даже плевать, что у моего горя есть свидетели. Чувствую, что Карпов смотрит на меня, но улыбаться и делать вид, что все в порядке – не могу. Я не привыкла к таким ударам от судьбы, и не умею держать маску.

– Кир, все в порядке?

– Угу, – только мычу, не открывая глаз.

– Кира! – настойчиво зовет меня.

– Я здесь.

– Ты погоди раньше времени кипишь наводить.