Увы, та даже о статье ничего не слышала, соответственно, не знала и остального. Зато дала номер «верного оруженосца» Проскуриной Вениамина, услугами которого как фотографа время от времени пользовалась. Не успев обрадоваться, Ладышев тут же расстроился: в ответ на звонок бесстрастный женский голос сообщил, что телефон переключен на СМС-роуминг. Судя по всему, Потюня за границей.

Набрав ему сообщение, Ладышев перечитал текст и хотел уже отправить, но в последнюю секунду кольнула ревнивая мысль: «А вдруг он там вместе с Катей?»

Сообщение так никуда и не отправилось. По той же причине Вадим не позвонил Генриху в Германию, хотя столько раз доставал его визитку, крутил в руках и снова прятал.

Нараставшее день ото дня беспокойство усиливалось обострявшимся чувством ревности. И если днем временное спасение от мыслей о Кате он находил в рабочей суете, то вечера в пустой квартире казались невыносимыми. Белый махровый халат в ванной, забытая заколка для волос, столик-трансформер, шуба в шкафу, мелодия, под которую они когда-то танцевали, шлепанцы... Даже тумбочка в прихожей, на которой Катя обычно оставляла сумку и перчатки, напоминала о той, которая так недолго задержалась в его квартире.

А ведь была еще мама, переживающая не меньше.

«За что ты так с нами, Катя? Ну ладно я, это еще можно понять -сам хорош. Но почему ты не пожалела ее? - после каждого визита на Пулихова терзался он от обиды за мать. - Ведь прекрасно знаешь, как она к тебе привязалась. Теперь вот сидит на таблетках, чуть что - в слезы... Как объяснить ей, что я не могу тебя найти? Чем это закончится? Снова будут скорая и больница, из которой она может и не вернуться? Я даже реже стал к ней заезжать: нет сил видеть немой вопрос в глазах и чувствовать свое бессилие».

Сказать все, как есть, было нельзя, ничего не сказать - невозможно. К тому же пару дней назад в глазах матери Вадим заметил промелькнувший упрек... Но это уж слишком! Он и так себя корил за то, что выдержал слишком долгую паузу, прежде чем поехал к Кате. И это в день ее рождения!.. Не зря Потюня предупреждал: можешь опоздать.

«А ведь еще недавно счастье, казалось, вот оно - в руках: я нашел женщину, о которой мечтал... - от воспоминаний защемило сердце. - ...Нет, разве Катя может не переживать, не думать о нас с мамой? С ней определенно что-то случилось!»

Ладышев в тревоге хватал телефон, нервно касаясь пальцами дисплея, снова пытался дозвониться, слал СМС. Порой среди ночи срывался с места, не дожидаясь лифта, бежал вниз, садился в машину, летел на Чкалова, затем в Ждановичи и далее по кругу: «Только бы узнать, что с ней все хорошо, и больше ничего не надо!» Доезжал до последней точки привычного маршрута, обреченно останавливался, курил, думал.