Первым не выдержал Клюев: сгреб со стола файл с бумагами, бросил его в выдвинутый ящик, но только собрался задвинуть, как услышал:

- Давай сюда... Я подумаю... Ладно, бывай! - взяв файл, Вадим встал, протянул руку. - Жду звонка.

- Спасибо!

Проводив друга до двери кабинета, Клюев вернулся к столу.

«Если в нем осталась хоть капелька чувства, поможет... Для Кати это единственная надежда...» - вздохнул он.

15

После посещения кардиоцентра Катя двое суток почти не по­кидала свою комнату. Вставала изредка, лежала, укутавшись с го­ловой в плед. Никаких эмоций, никаких мыслей. Пусто в голове, пусто в душе... Нет сил ни сопротивляться, ни бороться - все бес­смысленно. Приговор оглашен. Пусть не ей, а ее ребенку - значе­ния не имело. Она уйдет вслед за ним...

Не без оснований она сравнивала свое состояние с состоянием приговоренного к смерти невиновного человека. Тупое равно­душное ожидание, что в любой момент может скрипнуть дверь, ей завяжут глаза, приставят к виску пистолет. Доли секунды - и все... Хотя нет, ей предоставили выбор: она может умереть, когда в ней будут убивать ребенка, или спустя несколько месяцев, вслед за ним сразу после его рождения...

Отец с мачехой эти дни ее почти не тревожили. Тихонько стуча­лись в дверь, звали к столу, но, получив вялый отказ, не настаива­ли. Не кормить же дочь силой! Вели себя, точно родственники того же приговоренного к казни. Вынужденно смирились с тем, что это приговор судьбы: апелляцию никто не подаст и никто не примет.

Единственный, кто время от времени безапелляционно трево­жил ее и при этом вызывал позитивные эмоции, - ребенок. Ее ма­ленькая девочка внутри продолжала расти, толкалась, готовилась прийти в этот мир, не догадываясь, что он ей уготовил и насколь­ко она будет беззащитна, покинув материнское чрево. Но пока жи­вет в нем - требует своего. Значит, придется что-то съесть.

И Катя заставляла себя через «не могу» вставать с кровати, плелась на кухню, что-то жевала. Возвращаясь в комнату, подхо­дила к компьютеру, механически просматривала почту (в основ­ном ссылки на социальные сети), равнодушно выключала и снова укладывалась в постель, проваливаясь в забытье...

На третьи сутки среди ночи ее разбудил сигнал мобильника. Последнее время ей никто не звонил, никто не писал. Видно, не находя слов утешения, молчал и Потюня. Протерев глаза, Катя на­щупала очки, взяла в руки телефон.

«Срочно посмотри почту!» - прочитала она сообщение, пришед­шее с неизвестного немецкого номера.

«Кто бы это мог быть? Оксана?» - удивилась она, встала и подо­шла к столику с ноутбуком.

В почтовом ящике дожидались несколько посланий: ссылки из тех же социальных сетей и одно, отправленное непосредственно в ее адрес.

«Генка... - сразу распознала она ник Вессенберга. - Несколько месяцев не переписывались.