В тот момент, когда я глянула в загадочно мерцающие глаза лешего, паника схлынула. Я осознала наше положение и попыталась соскользнуть. Ага, счас. Он перекатился вместе со мной и оказался сверху, опершись на локти и, одновременно, фиксируя мои запястья. Его лицо было так близко… Меня насторожил его взгляд. Он стал каким-то… хищным. Я попыталась оправдаться, надеясь, что это хоть немного снизит напряжение и быстро прошептала, не особо задумываясь над формулировкой:

— Там парень несет мне розы! Нельзя, чтобы он нас увидел!

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, почему в кустах подозрительно посвежело.

Словно после грозы. Листья испуганно зашумели. Ветки начали чуть заметно потрескивать.

— Нет-нет, ты не так понял! Я его околдовала!

Ляпнула и едва не выругалась матом. Теперь все выглядело еще хуже. Вроде как я расчетливо приворожила парня и теперь он идет ко мне с розами, а я не хочу, чтобы он застукал меня с другим. Лицо Власа стало опасно задумчивым. Все, последняя попытка исправить ситуацию.

— Это получилось нечаянно! — выдохнула я. Мда. Лучше бы и не начинала. Хотя, кстати, почему это я должна перед ним оправдываться? Все равно ситуация вышла из-под контроля, так пусть знает, что он не пуп земли.

А то, небось, обрадовался, что я корчусь перед ним, как уж на сковородке. Ну, нет. Это он должен сожалеть о своем исчезновении, за которое я его так и не простила. Свято место пусто не бывает!

— И, между прочим, по деревне ходит еще один парень с розами для меня!

По-моему, красивое окончание. Но Влас, кажется, не оценил. Он… засмеялся! Хотелось бы сказать — заржал, но это был тихий, проникновенный смех, который я почувствовала всем телом, словно поглаживание.

— Что? — уточнила шепотом. Леший перестал смеяться, но в глазах по-прежнему отплясывали черти.

— Ты пытаешься со мной играть, но совершенно не представляешь себе последствия. Меня очень-очень трудно по-настоящему вывести из себя. А когда это происходит, я и сам не знаю, что могу вытворить.

— Например?

Он наклонился ниже и отчетливо, даже жестковато проговорил:

— Например, я украду тебя по-настоящему, свяжу-спеленаю корнями, спрячу в глубине леса и покажу, чем злой, изобретательный и неутомимый леший отличается от хлипких человеческих парней.

В этот раз никакой пощады. Я вытравлю любое воспоминание о чужих прикосновениях. Заставлю забыть все, что было до меня. Это будет долго, мучительно и сладко. Вот только ты оттуда уже не вернешься. Потому что когда я закончу, твой мир покажется тебе тусклым, искусственным и фальшивым до отвращения. Поэтому ты навсегда останешься со мной. Страстная, дикая, свободная и моя…

Пока он говорил, яркие, как наваждение, образы проносились перед внутренним взором. Жуткие и одновременно притягательные.