Зелень обтекала его со всех сторон. Стволы деревьев расступались, и даже ни один сучок не хрустнул под огромными ступнями.

Дошли мы быстро. Я ему ничего толком и рассказать не успела, как наш путь уже подошел к концу. Мы стояли в леске возле бабушкиного дома.

Но почему мы пришли сюда, а не к новостройкам? Хотя… я ведь не сказала лешему, куда именно идти. Мне, почему-то, казалось, что он и так знает… Но, раз мы уже здесь, тогда стоит, пожалуй, перемолвиться парой слов с Лаврентием. Во-первых, сказать, что я в порядке. Во-вторых, уточнить насчет заслона от кикимор.

Есть надежда, что, пока я прохлаждалась в избушке, домовые его пробили и спасли семью Николая. Если же нет, тогда нам придется как можно быстрее бежать к новостройкам и надеяться, что мы еще не опоздали. Леший аккуратно ссадил меня на землю и вернул свой нормальный рост.

— Эй, а если бы нас кто-то заметил? — пришла мне здравая, в общем-то, мысль. А что, сейчас день, грибников тут ходит немало. К тому же, великана заметить легко…

— Ты серьезно? — снисходительно уточнил Влас. — Попадался тебе хоть раз заголовок в новостях: «Внимание! Люди снова видели лешего, который как ни в чем не бывало разгуливал неподалеку от деревни и своими огромными ногами передавил все ягоды и грибы…»

Я почувствовала себя дурой.

И именно в этот момент до меня дошло еще кое-что. Снизошло, так сказать, озарение свыше. А может, внутренняя чертовка подсказала. Глупо было там, возле избушки, пытаться убежать от Власа. Он ведь не просто ходит по лесу и собирает доклады от сонма своих мелких и крупных духов. Он — это сама душа леса. Он может узнать все, что знают деревья и трава. Он может смотреть глазами каждого животного и каждой птицы. Он может стоять прямо перед человеком, и тот не будет подозревать о его присутствии. У него свои, незримые пути, которые наверняка позволяют ему мгновенно перемещаться куда угодно. Если, конечно, рядом нет девушки, которую непременно надо прокатить на плече. Кстати, мне понравилось. Только я ему в этом ни за что не признаюсь.

— Что теперь? — спросила я.

— Домовые до сих пор держат барьер вокруг деревни, — сообщил Влас. — Но сейчас они его снимут.

Он вытянул руки вперед и положил их на невидимую стену.

— Дозвольте войти, милейшие, — насмешливо сказал он. В этот раз в голосе не было ни грамма почтения. Кажется, ему ответили весьма резко, так как следующие его слова были: — Либо мы войдем вдвоем, либо никак. Одну я ее не пущу.

— Может, мне попроб… — начала, было, я, но он коротко мотнул головой, и я заткнулась. Его брови сошлись на переносице, видимо, терпение лешего было на исходе.

— У нее следы на шее! Хотите, чтобы в следующий раз что-то похуже произошло?! — рявкнул он. Я поежилась.