Полторы сотни, не больше, все, что удалось сейчас сбить в этот заслон.

Топот конной массы накатывал на русских. Беслы скакали в мрачном молчании. Стоящий перед строем у орудия фейерверкер в мрачной усмешке поднес к затравочному отверстию пальник. Он уже погиб. Но у него еще есть он, этот последний выстрел в упор. За ребят! Сотня мелких картечин ударила в самую середину колонны, разрывая первые ряды конницы.

– Первая шеренга, огонь! – рявкнул Егоров. – Вторая, огонь! Третья, огонь!

По трупам, разбивая их в кровавое месиво, рвались вперед остатки лучшего в Османской империи конного алая. Рев сотен глоток, сверкание клинков, дикое ржание коней – все смешалось на площади перед ханским дворцом!

– На! – Лешка ударил штыком в грудь ближайшего врага, его конь встал на дыбы, и штуцер полковника вырвало из его рук. Блеснула сабля, другой всадник хлестнул стоявшего рядом Толсто́го и сам же получил удар клинка совни в лицо.

– Фарха-анг! – заорал Егоров, выхватывая свою саблю из ножен. – Фарханг!

Беслы прорубили проход, и их масса хлынула по нему в сторону Бендерских ворот.

– Уходят! – Алексей выхватил пистоль и выстрелил в скачущего прямо на него всадника. Конь убитого шарахнулся в сторону, и проезжающий мимо другой беслы хлестнул русского офицера своим клинком. У Лешки потемнело в глазах, и он осел на камни мостовой.

В отчаянном бою прорываясь сквозь город, полегло несколько тысяч всадников Каплан Герая, пал и он сам вместе с пятью своими сыновьями. За пределы города прорубилось только лишь две сотни беслы. Все остальные пали на узких улочках крепости.

В два часа пополудни все девять русских колонн прорвались в центр города. К четырем часам дня победа была одержана окончательно. Измаил пал.

Потери турок были огромны. В плен было взято не более девяти тысяч человек, из которых более двух скончались на следующий день от ран.

Согласно заранее данному Суворовым обещанию город по обычаю того времени был представлен во власть солдат. Вместе с тем генерал-аншеф принял меры для обеспечения порядка. Генерал Кутузов, назначенный комендантом Измаила, в важнейших местах крепости расставил усиленные караулы. Внутри города и в предместьях были открыты несколько госпиталей. Тела убитых русских увозились за город и погребались по церковному обряду. Турецких же трупов было так много, что был дан приказ бросать их тела в Дунай. На эту работу были определены многочисленные команды пленных из тех, кто не имел серьезных ранений. Но и при таком способе Измаил был очищен от трупов только лишь за неделю. После этого пленных направляли партиями в Николаев под конвоем казаков.

* * *– Ваше высокоблагородие, господин полковник, вы меня слышите? – донесся, словно сквозь пелену, далекий голос.