А мне нужно было знать, что с тобой все в порядке, и забрать, когда станет необходимо.

— У меня от тебя зубы сводит, в курсе? — стукнула я его по плечу. — И ты меня бесишь. Отвези меня в город.

— Нет.

— Права не имеешь удерживать меня силой здесь!

— Не имею.

— И планов на меня своих не строй, ясно? Только выберусь из этой дыры и знать тебя не хочу больше.

— Ты меня пока вообще не знаешь.

— Вот и не хочу!

— Ладно, останусь для тебя загадкой и вечным сюрпризом. Но ты мне все расскажешь.

— Например, что? Когда я в первый раз напилась? В каком возрасте закурила? Или когда и с кем наркоту попробовала?

Вот теперь я уставилась ему прямо в глаза, предвкушая выражение брезгливости, что там обязательно должно появиться.

— Нет, — невозмутимо ответил Яр.

Смотри, даже не моргнул, гад. Ну ничего, я еще не закончила.

— А что тогда? Сколько у меня было мужиков? На ком из них я училась делать минет? С кем первым анал попробовала? Не то, чтобы я помнила прямо всех четко, но кое-что могу порассказать с красочными подробностями.

Ну, давай же, скриви свои губы презрительно, отведи взгляд и осознай, какая же я все-таки дрянь, и оставь уже меня в покое со всей этой «мы вместе» ересью.

— Нет, — отрезал гризли и стиснул челюсти, аж желваки выперли. Тряхнул головой, обдавая меня дождевыми брызгами, и шумно выдохнул.

Достала тебя, да?

— Отчего же? Боишься ощутить себя ущербным на моем фоне со своим скудным сексуальным опытом?

— Нет. Я хочу знать, не что ты делала и с кем. Пофиг на это. Ты мне расскажешь почему. Почему это началось.

Я его реально ненавижу!

Глава 18"

"Конечно же она сбежала. Попыталась. На ее месте я бы тоже сбежал. Тот я, каким был еще недавно. Возможно, считанные дни назад, до появления токсичной неформалки. Противно, когда кто-то пытается лезть тебе в душу. Чужой, посторонний, кому до тебя и дела не должно быть. Бесит, что в том, что болит, кто-то хочет поковыряться чисто праздного любопытства для. И ты не хочешь ничего. Ни подпускать никого, позволяя перейти из категории «чужой» в хотя бы «кто-то, кому не совсем насрать». Ни разбираться, зачем бы кому-то хотеть этого. Ни верить, что нуждаешься в чьей-то близости. Да, опять начать нуждаться — вот это самая жесть, самый главный страх. Как произошло, что я перескочил через него с появлением погремушки — не знаю и анализировать не буду. Я отпихивал всех от себя после ухода жены, а тут меня самого отпихивают, да еще с такой дурной яростью отчаянной суицидницы.

— Тебе самому не тошно? — не думала униматься погремушка. — Нигде не жмет таким правильным быть?

Она хоть замечает, что продолжает плакать? Уже без воя и всхлипов, как вначале, просто слезы текут и текут, смешиваясь с дождем. И они для меня как ледяные бритвы по открытому сердцу. Дурочка ты, погремушка.