– Будто не о чем больше писать! Уверен, в завтрашней газете с пеной у рта будут распинаться в подробностях, в каких туалетах была эта, как бишь ее, – он бросил быстрый взгляд в газету, – миссис Дайвер и какой сорт сигар курил ее дорогой супруг.

– Ты говоришь, они прибыли из Америки? – робко поинтересовалась Зинаида Львовна и пододвинула к себе газету. – Возможно, нам следует нанести им визит?..

– Нет, нет и еще раз нет! – сердито вскричал князь, вскочил на ноги и стал нервно ходить по террасе. – С меня довольно нашего последнего визита к этому толстому ублюдку, скотопромышленнику, как его звали? Мистер Чакл, кажется? Сколько высокомерия, наглости, неприкрытого хамства! Эти люди считают себя чуть ли не центром мироздания! Нет, матушка, и не проси, – поймал он умоляющий взгляд супруги, – все равно ничего они не знают ни про Митю, ни про Машу. Если им и удалось добраться до Америки, то это совсем не означает, что каждый американец должен быть теперь непременно с ними знаком. Какая ж это огромная страна, сколько народу там проживает! Да я, честно сказать, и не верю, что дождусь от них весточки. Ведь уже почти десять лет прошло, как Маша нас покинула. – Князь закашлялся, прижал руку к груди.

И княгиня поспешила к нему, обняла ласково за плечи и повела с террасы в комнаты виллы, которую Гагариновы купили в пятидесятом году, когда переселились в этот небольшой французский городок на берегу Средиземного моря, навсегда покинув Россию. Из последнего письма, полученного через Кузевановых, они знали, что Маша и Митя бежали из Терзи, но после этого их следы затерялись. И, самое главное, старшие Гагариновы боялись даже начинать поиски, не желая привлекать внимание к беглецам, если они все-таки остались живы. А надежд на это почти уже не осталось. Слишком много времени прошло, а ни от Мити, ни от Маши ни письма, ни короткой весточки... Надежда была на графа Бологовского, но тот умер в конце сорок девятого года. А еще один человек, барон фон Кальвиц, который, возможно, что-то и знал о Митиной и Машиной судьбе, до сих пор не вернулся из Амурской экспедиции...

– Барыня, – вырос внезапно перед ними лакей, – там вас арап здоровенный такой, страсть какой черный, требует, лопочет что-то по-своему, насколько я понял, приглашение какое-то лично вам в руки желает передать.

Подхватив юбки, Зинаида Львовна с быстротой, которую уже не замечала за собой лет тридцать, устремилась по лестнице вниз в вестибюль."

"Огромного роста негр в морской, расшитой золотыми галунами форме взял под козырек и протянул ей украшенный затейливыми вензелями конверт.