Перед первым проломом она замерла, не в силах переступить десятивершковое отверстие, ведущее в бездну, но Цэден что-то ободряюще пробормотал ей, она и не поняла даже, что именно, и настойчиво потянул ее вперед. Маша зажмурилась на мгновение, решительно шагнула вперед и следующий пролом преодолела уже смелее. Первый десяток шагов заставил ее покрыться холодным потом, но это были еще цветочки. Чем ближе подходили они к середине, тем сильнее раскачивался мост, тем труднее было сохранить равновесие. Нервы натянулись как струна...

Внезапно впереди раздался какой-то шум, и почти одновременно с ним что-то закричали сзади Митя и Антон.

Цэден резко остановился и, не дав Маше опомниться, развернул ее в обратную сторону и приказал:

– Быстро назад, Мария Александровна!"

"В доли секунды она преодолела обратный путь, уже не слишком заботясь о равновесии и опасных проломах. Затылком она чувствовала гораздо большую опасность, ждавшую их по ту сторону моста.

Не успела она шагнуть на твердую поверхность, как Митя схватил ее за руку и затолкал в узкую каменную расселину, грозно при этом прошипев:

– Только посмей высунуться, голову оторву!

Маша пригнулась, все еще не понимая, что происходит вокруг.

Антон сунул ей в руки ружье и тоже прошептал – видно, боялся, что их услышат:

– Сидите тихо! – И, заметив ее недоуменный взгляд, пояснил: – Сам Мордвинов решился нас встретить, а за компанию казачков с собой прихватил.

«Господи! Сам комендант? – ужаснулась Маша в душе. – Но откуда он здесь взялся? Прасковья Тихоновна сказала, что он ускакал в Читу. Неужели так быстро вернулся, что успел броситься в погоню и даже опередить нас?»

Маша с трудом перевела дыхание.

Несомненно, их здесь ожидали. Но кто им сообщил, куда они направляются? Она почувствовала, что струйка пота скатилась у нее вдоль позвоночника, холодная, неприятная, как и ужас, охвативший ее с головы до ног. Неужели Цэден? Неужто их так ловко, подло обманули, провели, как маленьких детей?

Она задохнулась от гнева, положила ружье на камень и прицелилась. Пусть будет что будет, но прежде, чем она попадет в руки старого ублюдка и его сатрапов, она снесет череп этому отвратительному негодяю, жалкому шпиону Георгию Гурджиеву – предателю и вероотступнику.

Но выстрелить она не успела, кто-то сгреб ее за шиворот и стащил с камня. И тут же она услышала, как над ее головой словно птичка цвикнула, и Митя с яростью крикнул:

– Ложись, сумасшедшая, не слышишь, стреляют!

Маша вжалась в камни. А Митя, подхватив ее ружье, перекинул его Антону, а сам, пригнувшись, бросился к лошадям. Чертыхаясь, отвел их за выступ скалы и тут же вернулся, сжимая в одной руке ружье, в другой – топор.

В ту же секунду Маша услышала глухие удары и не удержалась, выглянула из-за камня.