Они должны были ночью тайно вывести Спешневича и еще одного нашего товарища за ограду и переправить на остров посреди Аргуни. Там они вырыли яму, в которой беглецы должны были переждать неделю, пока вся суматоха с их розыском не уляжется. Мы им и документы подготовили, и одного из маньчжурских купцов подкупили, опять же через этих казаков. Маньчжур пообещал доставить Янека с товарищем в Шанхай и помочь сесть на судно, отплывающее в Англию. Вроде все предусмотрели, кроме одного... – Митя скрипнул зубами. – Я и подумать не мог, что один из моих самых близких друзей окажется предателем.

– Предателем? – поразилась Маша. – Но кто он? Я его знаю?

– Конечно, знаешь. Илья Знаменский. Мордвинов купил его тем, что обещал ходатайствовать о его досрочном освобождении, за определенные услуги, естественно.

– Но откуда ты узнал об этом?

– Ночью, после разговора с Мордвиновым, он повесился на полотенце, а утром у себя под подушкой я обнаружил записку, в которой он во всем признавался. Я его в какой-то степени понимаю. Илья очень сильно переживал разлуку с женой и ребенком.

И на предательство решился с отчаяния. Но муки совести оказались сильнее... – Митя судорожно вздохнул. – Я уже знал, что меня ожидает, и просил Мордвинова об одном: чтобы он позволил увидеться с тобой. Но он был в ярости, а тут еще, как назло, граф нагрянул со своей инспекцией... Вот тут все и началось!

– Лобанов сказал, что ты взбунтовался и не хотел ехать, не попрощавшись со мной. Это правда?

– Правда, – Митя еще крепче обнял ее, – в это время я был почти невменяем, иначе не допустил бы, чтобы солдаты начали стрелять.

И только моя вина в том, что так нелепо погиб Янек. Вполне возможно, не затей я беспорядков, он был бы сейчас жив и сидел рядом с нами около этого костра. Ведь Мордвинов и его намеревался отправить в Иркутск попутно с нашим конвоем.

– Ты уже знаешь, что меня тоже везли в Иркутский острог?

– Знаю, Цэден все мне рассказал. – Митя помолчал некоторое время, то ли собираясь с мыслями, то ли не решаясь задать свой вопрос. Наконец все-таки спросил: – Граф приставал к тебе... как к женщине?

– Приставал, но тебе, должно быть, известно, чем это закончилось?

Митя обхватил ее лицо ладонями, внимательно посмотрел в глаза:

– Объясни, почему ты отказалась вернуться в Петербург? Ведь протекция Государя дорогого стоит, и не каждому ее предлагают!

– Я дала слово твоим родителям, надеюсь, ты помнишь об этом?

– Только поэтому?

– Да, только поэтому! – твердо сказала Маша и, освободившись от его ладоней, опять прилегла головой на Митино плечо.

 – Давай помолчим немного.