Он громко рассмеялся, но потом посмотрел на явно растерянную «жену» и почти ласково добавил:

– Прости, я совсем не хотел тебя обидеть! Я очень дорожу твоей дружбой и благодарен за все, что ты сделала для меня. Поверь, я постараюсь больше не огорчать тебя, Машенька.

И тут Маша не выдержала. Слезы все-таки потекли из глаз. Митя опять потянулся к ней, заставив тем самым заволноваться обеих лошадей, обнял ее и, притянув к своей груди, поцеловал в лоб:

– Прошу тебя, успокойся! С этой минуты я сделаю все, чтобы ты никогда в жизни не плакала, или я больше не Дмитрий Гагаринов!

* * *

За ночь привалил туман и пленил тайгу и горы.

Для Маши мужчины с вечера соорудили на скорую руку шалаш из пихтовых веток, но в нем было не менее сыро и холодно, чем на воле. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, никак не могла заснуть. Наконец не выдержала, вылезла наружу и устроилась рядом с Митей около едва тлеющего костра.

Митя молча прижал ее к себе, прикрыв куском кошмы, и так они просидели почти до самого рассвета, не обмолвившись ни единым словом, хотя никто не мешал им разговаривать. Цэден и Антон мирно спали по другую сторону костра, закутавшись в кошму с головами.

Наружу торчали лишь их сапоги, обильно смоченные мелкой моросью, струившейся из низких, опустившихся до земли облаков.

Вокруг стояла молочная, сырая пелена. Туман пропитал тайгу, проник в самые ее густые заросли, осел на камни и траву. Невдалеке глухо, как в вате, отфыркивались кони. Звуки вязли, застревали в этой серой патоке, становившейся все гуще и гуще. И уже почти не видны были ни Цэден, ни Антон, а пламя костра потускнело и как бы съежилось.

Митя высвободил руку из-под кошмы и подбросил дров в костер.

Холод проник в их уютное гнездышко. Маша вздрогнула и еще теснее прижалась к Мите.

– Поспи немного, если сможешь! – Мягкие теплые губы коснулись ее уха. – Цэден говорит, сегодня пойдем через горы, и, если туман не исчезнет, трудновато нам будет!

Маша обняла Митю за талию, положила ему голову на плечо и осторожно спросила:

– А ты сам почему не спишь?

Митя тяжело вздохнул:"

"– До сих пор не могу поверить, что наконец-то на свободе. Обидно только, что Янеку не сумел помочь. Мы слишком поздно поняли, с какими именно целями Лобанов прибыл в Терзю.

Он привез с собой приказ отправить Янека назад в Петербург. Если верить графу, то в его деле раскрылись новые, не очень хорошие обстоятельства. Какие, я так и не узнал, к сожалению.

– Митя, расскажи, что на самом деле произошло в остроге. Ты действительно готовил побег своим товарищам? И почему убили Янека?

В ответ Митя привлек ее к себе, легко поцеловал в лоб и прошептал:

– Все очень хорошо складывалось, Машенька. Мы еще до приезда Лобанова обо всем договорились с казаками из конвойной команды.