Прасковья Тихоновна перекрестилась:

– Боже, щедрый и милосердный, помоги ему, не оставь его в делах и помыслах благочестивых!

Маша продолжала молча стоять посреди поляны, все еще не в силах отвести взгляд от таежной чащи, в которой скрылся Цэден.

– Пойдем, Машенька, пойдем, дорогая! – Прасковья Тихоновна обняла ее за плечи. – Тут у нас балаган поблизости. Сейчас я тебе спинку и ноги подлечу, в чистое переоденешься...

– А вы почему нам помогаете, Прасковья Тихоновна? В поселке вас наверняка уже хватились. Искать будут...

– А мы с Васеной уже обо всем договорились. Скажем, что у дальних озер рыбачили, когда все случилось.

А куда вы с Антоном делись, ведать не ведаем! – Казачка тяжело вздохнула. – А что помогаю, так от дурости, наверное. Нет чтобы на печи сидеть, пятки да бока греть, вздумалось, видишь ли, опять в сражение встревать. Но что тут поделаешь, кто вам еще поможет? – Она широким крестом перекрестила Машу, склонилась к ее уху и прошептала: – Я ведь, девонька, с самого начала твои планы разгадала, и если б захотела, давно бы Мордвинову донесла. Он ведь меня беспрестанно о вас пытал, а я, бывалочи, дура дурой прикинусь и знай себе твержу: «Не знаю, батюшка, не ведаю! Ничего подозрительного не замечаю!» – Прасковья Тихоновна улыбнулась и опять перекрестилась.  – Ох, грехи мои тяжкие! Не пустят меня в рай, точно уже не пустят!

Маша обняла ее, поцеловала в щеку и неожиданно для себя расплакалась:

– Вы верите, что Цэден поможет нам освободить Митю?

– Верю не верю, что толку языком болтать. Сам вызвался, никто его за хвост не тянул! – Казачка задумчиво посмотрела на Машу. – Теперь только ждать остается до завтрашнего утра. Граф велел с места не трогаться, пока вас не поймают.

Так что весь день, не иначе, по лесу рыскать будут, а нам начеку придется быть. Хотя Васена свое дело понимает, в такие дебри заставила забраться, что не знаю, как сами выходить отсюда будем! – Она тяжело вздохнула. – Лишь бы Цэденка казаков с собой не привел, шпион ведь он и есть шпион, и ничего тут не поделаешь. – Она привлекла к себе девушку и ласково посмотрела ей в глаза. – Молись, чтобы господь помог нам! Весь день с колен не вставай. Авось повернется он к вам с Митей лицом, позволит встретиться, а все остальное и так сладится.

* * *

Ночью Маша спала не более двух часов и, только-только забрезжил рассвет, была уже на ногах. Следом поднялся Антон, разжег костер, возле которого тут же засуетилась Прасковья Тихоновна, готовя немудреный завтрак, состоящий из чая с медом и лепешек с холодным мясом.

Пока Антон и Васена седлали лошадей, Маша переоделась в такие же, как у Васены (и до этого принадлежащие ей), мужской костюм и мягкие оленьи сапоги без каблуков с подошвой из конской кожи. Мазь Прасковьи Тихоновны хорошо помогла ей.