— Нет, — сказала я, — я просто хочу выпить чай.

И повернулась, ища глазами подавальщицу. По лестнице, зевая, спускалась Ксеня, и мой воздушный зверь, освобожденный от приказа, промчался по харчевне, взметнув пыль.

Подруга весело плюхнулась рядом, заорала на весь зал, требуя завтрак и громко жалуясь на холод. Ежась и тихо ругаясь, спустился Шайдер. Стряпуха выскочила в зал, громогласно подзывая сонную подавальщицу, и ругая нерасторопную девицу. С улицы донесся лай собак и скрип подъехавшего обоза. В харчевню, топая и отряхивая снег, ввалились угрюмые мужики в тулупах и тоже потребовали еды.

И как-то разом стало шумно, суетно и тесно.

Утро началось, и нам пора было трогаться в путь.

* * *Следующий день почти не остался в моей памяти. Снова те же северные пейзажи, черно-белые деревья, заснеженная колея. К полудню мы выехали пусть не на тракт, но на более объезженную дорогу и изредка нас обгоняли повозки и всадники. Тело после вчерашней скачки нещадно ныло и протестовало, и легче ему не становилось.

Обедали мы на постоялом дворе небольшой деревушки мясом и привычной кашей, закусывая ломтями теплого хлеба. Дородная хозяйка поглядывала на нас с любопытством, но расспрашивать не стала.

Арххаррион с нами почти не разговаривал, зато лорд Даррелл был бодр и весел и развлекал нас с Ксеней байками и историями. Правда, я слушала не внимательно, думая о своем. Закончив обед и поблагодарив хозяйку, я поднялась со скамьи, накинула на волосы капюшон.

— Ты куда? — спросила Ксеня.

— Ноги размять, — улыбнулась я, — доедайте, я недалеко.

Деревушка, меньше Белого стана и даже Пустошей, вытянулась на берегу заснеженного озера. Я медленно пошла вдоль него, пряча лицо от порывов ветра. Погода портилась, и мои спутники беспокоились, что это задержит нас в пути. Если начнется буран, придется сидеть в этой деревушке, пока разгулявшаяся стихия не успокоится.

Я посмотрела на темные тучи, зависшие над головой, и пошла быстрее. Дома закончились у кромки спящего поля, за которым стоял лес. Я пошла между ними, все дальше залезая в сугроб и уже с трудом вытаскивая ноги.

Остановилась. Вздохнула. Прислушалась.

Туча серчала, недовольно ворочала набухшим брюхом над головой. В ее тяжелом нутре зарождался снежный вихрь, и вот-вот готов был обрушиться на притихшую землю. Я потянулась к ней, придержала бушующую внутри силу. «Не сейчас, миленькая, — без слов попросила я, — не сейчас… Пропусти нас.»

Туча недовольно вспучилась, заворочалась.

Я закрыла глаза. Какое же воспоминание мне нужно? Может, мое знакомство с Ксеней? Или теплая улыбка Авдотьи? Нет… не то…Туча не слушалась, уворачивалась, гневалась…

Может, синеглазая Хранительница? Нет, слишком больно…Сразу подуло льдистым холодом, земля испугано притихла.