— Вы! — гневно сказала, словно выплюнула, Майира, едва ее нога ступила на песок, — вы навлекли беду на наше озеро! Вы привели в Вечный лес отступников с их проклятой магией! Убирайтесь с берегов Им и никогда больше не возвращайтесь!

Я кинулась к ней.

— Майира… Хозяйка Озера, прошу, выслушайте! Мы не хотели причинить вам вред! Поверьте… Но моей подруге очень нужна помощь! Мы не знали, что так случиться…

— Это не оправдание! — гневно сказала сирена. — а теперь уходите!

— Мы не уйдем, пока вы не ответите на мой вопрос, — с отчаянной решимостью сказала я, вглядываясь в бесчувственное бледное лицо. Ни одна искра не дрожала в прозрачных глазах Хозяйки, ни одна краска не оживила ее лица.

— Ну, неужели у вас нет никаких чувств? — взмолилась я, — Ксеня умирает, а вы готовы просто стоять и смотреть! Вы утверждаете, что суть сирен- вода, но вода дает жизнь, утоляет жажду, заставляет расти цветы, а вы… вы просто бесчувственные сухие деревяшки, а не вода!

Я задохнулась от своей гневной тирады. Сирены за спиной Хозяйки переглянулись, но я смотрела только на Майиру.

— Я не могу вам помочь, — после длительного молчания сказала она, — я не знаю.

— Знаешь, Майира, — спокойно сказал за моей спиной Арххаррион. Хозяйка окинула его ледяным взглядом.

— Твоя подруга уже в Мире Теней, — сказала она мне."

"— Кто может открыть Грань? — спросил демон.

На лице сирены на миг проявилось возмущение.

— Безликие, — вдруг задумчиво протянул Шайдер.

— Вам не попасть в Долину Забвения! — резко сказала Майира, — И даже если попадете, оттуда не вернетесь!

— Мы попробуем, — усмехнулся Арххаррион, — так значит, Безликие… А говоришь, не знаешь.

— Вы не понимаете! — почти выкрикнула Хозяйка, — Грань может открыть только один… из Безликих. Но вы никогда не заставите его это сделать! Ни за что! Погруженные во Тьму уже триста лет не общаются с живущими по эту сторону Грани!

— Мы попробуем, — тихо сказала я, — мы попробуем. Иначе просто никак.

— Тебе придется открыть нам перехлестье, Майира, — сказал Арххаррион.

Хозяйка задохнулась от такой наглости. Но быстро взяла себя в руки.

— Надеюсь, Хаос и Империя хорошо запомнят доброту сирен, — высокомерно сказала она.

* * *По берегу мы дошли до того места, где оставили лошадей и свои вещи. Данила так и не выпустил Ксеню из рук, так и нес, упрям сжав зубы.

Я торопливо достала из седельной сумки свою платье и обувь и, уйдя в лес, оделась. Стоило убрать с запястья цветок и живое платье слезло с меня, словно ненужная шкурка.

Ксеню укутали в одеяло. Подруга на наши действия никак не отреагировала, даже ресницы ее не дрогнули. Она лежала совершенно без движения и без признаков жизни, и это наполняло меня глухим отчаянием. Даже ток крови и стук сердца почти не ощущались в ее тонком теле.