Думаешь, что он стал бы поступать настолько глупо, чтобы не подумать о том, что ты раскусишь его враньё? Как-то…

— Тупо? — предложил я.

— Скорее нелогично, — мягко возразил Скворцов. — Признай, что это действительно выглядит глупо. Калинский чётко понимает, что ты не идиот. И он не может не знать, что никогда не выбьет эти пятнадцать лет. Даже указанные в заявлении восемь он не факт, что получит…

— Он ничего не получит, — резко ответил я. — Ни пятнадцать. Ни восемь. Ни даже одного дня. Руслан не отправится в тюрьму. Всё, чего он хочет — это отомстить мне.

Вот и всё. И…

Я замолчал. Поглощенный собственной злобой и раздражением, я вдруг с удивлением понял, что Скворцов ведёт себя как-то чересчур странно.

— В чём дело? — в лоб спросил я его. — Вы не завели бы этот разговор об осторожности и прочее просто так."

"По лицу адвоката скользнула тень недовольства.

— Догадался, значит, — нехотя произнёс он. — Если честно, то я надеялся на то, что смогу немного остудить твой пыл, перед тем как скажу…

Я его даже не дослушал. Посмотрел на стол. А затем перевёл взгляд в сторону стоящего за столом мусорного ведра.

Там лежали два оторванных корешка от конвертов. А вот сам конверт на столе был только один. Значит, они прислали не только заявление.

Догадаться о том, что именно находилось во втором конверте не так уж и сложно.

— Когда? — спросил я.

— Через неделю, — с понурым видом заявил Скворцов, достав из внутреннего кармана своего пиджака сложенный лист бумаги. Очевидно, что он его уже успел прочитать. — Предварительное слушание будет в понедельник.

— Так быстро?

— Я сам удивлён, — Владимир протянул мне бумагу.

— Обычно перед такими делами проходит до месяца. А тут даже чуть ли не в два раза быстрее…

— Отлично. Значит, не будем долго тянуть.

Заметив кровожадное выражение у меня на лице, Скворцов даже подошёл к столу.

— Александр, послушай, ты уверен, что справишься? — обеспокоенно спросил он. — Это может быть не так просто, как ты себе думаешь и…

— Единственное, что может быть не просто — это получить отгул в день суда у моей начальницы, — отрезал я и, взяв свою куртку, принялся одеваться.

Эх, зря, Калинский, очень зря ты решил использовать для своей мелочной мести моего друга.

Я такое прощать не намеревался. Самое время позвонить Пинкертонову…

Глава 17

В дверь тихо постучали.

— Да, Мария? — спросил Князь, даже не подняв голову от разложенных на столе бумаг. — Заходи.

Сегодня пришло крайне много интересных «слухов» от его людей, и единственное, о чём жалел Князь — то, что у него слишком мало времени на то, чтобы просмотреть и оценить их все.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула Мария.