— Отстань, — донеслось до меня. — Я не хочу с тобой больше разговаривать. Твои пятнадцать минут истекли.

— Ага, конечно, — я догнал её и, взяв за локоть, развернул к себе. Вышло настолько резко, что она едва не поскользнулась на покрывающем дорожку снегу. — Думаешь, что имеешь право решать за других?

— Что ты несёшь? — Романова попыталась вырвать свою руку из моей ладони, но куда там. Отпускать я её не собирался. А то точно слушать не станет и сбежит. — Опусти меня! Я сейчас закричу…

— Да ори ты сколько тебе влезет, — огрызнулся я. — А пока воздуха в легкие набираешь, заткнись и слушай.

Кто тебе дал право решать за него, а? Ты кто? Его психотерапевт? Или мать? Или что? Бесит, что он не готов подчиняться лишь тебе одной, да?

Она дёрнулась, словно я ей пощёчину залепил.

— Да как ты смеешь… — зашипела она. — Я…

— Да мне всё равно, — отрезал я, не дав ей закончить фразу. — Какое ты вообще имеешь представление о том, через что мы с ним вместе прошли, а? Думаешь, что имеешь моральное право указывать ему, как жить? Или диктовать свои условия?

Как бы отвратительно это ни прозвучало, я понял, что попал в точку. Надавил на больное место.

Называйте, как хотите. Мои слова обожгли её сильнее раскаленного железа."

"— Слушай меня внимательно, потому что ты, видимо, не понимаешь, насколько ты лицемерна, — сказал я ей. — Ты бесишься потому, что он мне помогает? Что я обращаюсь к нему, когда мне тяжело? А ты сама-то хоть раз подумала, что он мне помогает не потому, что обязан, а потому, что он мой друг. Он не бросает тех, к кому привязан. Но ты? Ты просто хочешь, чтобы он бросил всех остальных — ради тебя. Так? Чтобы ты была единственной, кто имеет для него значение.

И когда ты видишь, что не стоишь выше всех, ты не просто обижаешься — ты начинаешь ненавидеть. Потому что ты эгоистка, Александра. Просто ты это маскируешь под благородные слова вроде «я за него переживаю», «ты его используешь» и прочее дерьмо. И знаешь, что? Ты права. Если мне нужна будет его помощь, то я позвоню ему, и он тут же примчится. Точно так же, как если ему нужна будет моя помощь, он знает, что может на неё рассчитывать независимости от всего. Я в лепёшку расшибусь, чтобы помочь ему. Потому что он мой лучший друг. А ты… На самом деле ты просто не можешь и не хочешь смириться с тем, что ты не стала центром его вселенной за… сколько вы там встречаетесь? Месяц? Это не любовь и не привязанность. Это грёбаное собственничество. И ты сама не видишь, как душишь его. Так что не смей судить меня за то, что я прошу его о помощи. Сначала разберись сама с собой.

Отпустив её, я повернулся и пошёл прочь, чувствуя, как стоящая позади меня девушка пылала от возмущения, злобы… и стыда.

* * *Скворцов позвонил мне в тот момент, когда ехал в такси обратно в «Ласточку».