Только вы можете спасти меня от позора и унижения.

Нюшка слегка растаяла от такого обращения, но виду не подавала. Или включила критическое мышление. Она-то, в отличие от меня, лишней эмоциональностью не страдает. Когда поручик отошел в сторонку, деликатно дав нам возможность посовещаться, я спросил:

— Возьмем?

— Так вы хозяин, вам и решать, — хмыкнула девчонка. Подумав, сказала: — Вроде, и жалко барина, но стоит ли неизвестно кого брать? И места у нас мало.

Конечно у нас мало места. А как ему быть много, если половина кареты занимают мешки с сельскохозяйственной продукцией, а под сиденья запиханы корзинки и ящички? Но не на крышу же было овощи прикреплять, правильно? Да и зачем утруждать себя привязыванием, если есть место?

— На жулика и на убийцу он не похож. К тому же, — хмыкнул я, потом привел несокрушимый аргумент, — у нас с тобой еще полкорзинки с пирожками. Кто их есть станет? Не выбрасывать же. А хрюшки у моих родителей нет.

— Вот это и плохо, что ваш батюшка хрюшку не заведет, — рассудительно сказала Нюшка. — Дом у него, наверняка, большой, народа много. Объедков — как вы говорите, до лешего. Завели бы хрюшку, горя б не знали. И пирожки черствые было бы кому скормить.

Про хрюшку при казенной квартире товарища министра это так, Анькин стеб. Все она понимает, но как же не подколоть лишний раз хозяина?

А пирожки — это отдельная песня. Нюшка готовилась в дорогу, словно собиралась отправляться на Северный полюс. Все правильно — идешь на день, хлеба бери на неделю. Разумеется, я говорил, что по дороге у нас будут и постоялые дворы, и трактиры, но девчонка только фыркала, словно деловой ёжик. Правда, по моему совету прихватила в дорогу копченую курочку (изворчалась, что пришлось десять копеек переплачивать!), вареные яйца (как же без этого?), а по своему разумению напекла пирожков. Похоже, что не только сама пекла, но и задействовала тетю Галю, да еще полдеревни, потому что пирожков оказалось много. Даже с учетом лишнего дня в пути, все нам не съесть!

— Пирожки можно нищим раздать, — предложила Нюшка.

— Так они к тому времени окаменеют, — возразил я. — Нищие себе зубы сломают. И еще кое-что из провизии осталось. А если мы нищих не встретим? Жалко выбрасывать-то. А так, все польза от офицера.

Поэтому, мы все-таки решили взять с собой господина поручика. Устроили его с трудом, но он и тому был рад, а потом принялись кормить.

Поручик по фамилии Салтыков (не знаю, родственник ли певице или однофамилец?) был голоден, но «сломался» на шестом пирожке. Слабак! Правда, перед пирожками был еще и хлеб с салом, и пара яиц.

Объевшийся поручик из вежливости пытался завести с нами разговор, но осознав, что он нам не интересен — я даже представляться не стал, пусть это невежливо, откинулся к спинке и задремал.