Давернетти, если и был задет этим, никак не продемонстрировал свое недовольство и продолжил мягким вкрадчивым тоном:

– Единственное, что угрожает вам и вашим людям на территории моего поместья, это выслушивание давно вынашиваемых планов моей матушки на появление долгожданных внуков и не более того. Что касается дома профессора Стентона – вспомните, с какой легкостью в него проникали посторонние, и вы, будем откровенны, фактически ничего не могли поделать с этим, Анабель.

– Между прочим, я уверенно защищалась! – не согласилась с его доводами.

– О да, никогда не забуду ваше эффектное лишение себя одежды… Впрочем, в защите все средства хороши, не так ли?

Я сидела пунцовая, миссис Макстон мстительно достала из ридикюля еще одну коробочку пудры.

– Анабель, – вновь очень мягко назвал меня по имени полицейский.

– Мисс Ваерти! – непримиримо поправила я.

И если бы речь шла обо мне, я бы осталась ночевать в гостинице невзирая ни на что, но Давернетти крайне ловко использовал упоминание о тех, кто мне служил. Я знала, что они будут защищать меня в любом случае и если опасения за себя были обоснованными, но в то же время лишь относительно – я слабый, но находчивый маг, то вот мои люди… Да, лорд Давернетти знал, на что стоит давить.

– И как долго? – спросила, сдаваясь.

– Мисс Ваерти! – возмутилась миссис Макстон.

– По меньшей мере до отъезда императорского кортежа. – Говорил Давернетти все так же мягко и вкрадчиво, но это не успокаивало, скорее пугало.

– Но фарс с помолвкой вы прекращаете! – потребовала я.

Повернулась и прямо посмотрела на дракона. Дракон улыбнулся, кивнул, принимая мои условия, затем поднялся и произнес:

– Все для вас, дорогая мисс Ваерти.

Выходя, он расплатился за наш заказ и покинул здание кофейни, оставив возле порога двух полицейских.

Говоря откровенно, после его ухода я почувствовала себя крайне… странно. Словно что-то бесконечно тревожило, но я никак не могла понять, что.

В результате после кофейни мы с миссис Макстон еще прошлись по магазинам, зашли также в пекарню и сырную лавку и только после отправились домой. В смысле в гостевой дом лорда Давернетти.

И каково же было наше искренне изумление, когда едва прибывшим нам мистер Уоллан молча подал газету, где имелся снимок крупным планом изображающий меня, сидящую рядом с лордом Давернетти, и его ладонь… обнаженную и не скованную никакими условностями вроде перчаток на моей ладони. Заголовок гласил: «Влюбленные более не скрывают своих чувств».

– Я убью его, – простонала миссис Макстон.

– Мы уезжаем немедленно! – решила я.