У шести работников оранжереи и четырех курьеров – невозможность потребления алкоголя, повышенная работоспособность за счет внутренних резервов организма. Эти мужчины практически никогда не болели, нет, но выглядели старше своих сверстников на восемь-десять лет. А еще – они все были зависимы от оранжереи. Все.

– Я займусь этим, – попытался хоть как-то утешить меня адвокат, когда собственно все это окончательно вскрылось. – Судебные иски, моральная компенсация, если им и дальше придется работать в оранжерее, то, по крайней мере, их семьи будут более чем обеспечены.

Я заставлю Тодса заплатить за все.

– У этих людей не будет средств на оплату ваших услуг, – грустно отозвалась я, глядя на одну из флористок, которая, в нетерпении дождавшись, пока завершат ее осматривать, умчалась составлять очередной букет так, словно это было единственным жизненно важным делом для нее… К сожалению, так оно теперь и было. Навсегда.

– К черту, мисс Ваерти! – Адвокат бросил папку на стол, рухнул на диван рядом со мной и, растерев лицо, глухо пояснил: – Есть вещи, которые делаешь ради собственной совести, а не денег.

– Спасибо, мистер Эйвенер, – искренне поблагодарила я.

– Благодарить должны вас, – профессор Наруа, незаметно подошедший, опустился в кресло напротив, – миссис Макстон как минимум. Вы не должны были вмешиваться в вашем состоянии, ее защита не ваша прямая обязанность.

Грустно улыбнувшись, я тихо ответила:

– Поверьте, мистер Нарелл, в деле благодарности приоритет у миссис Максон, вы даже не представляете, сколько поддержки, заботы и тепла она дала мне, когда я больше всего в этом нуждалась, и да – это тоже не входило в ее обязанности.

В принципе, если так разобраться, проявление человеческого участия редко вменяется в обязанности.

– Если только ты не монашка, – отвлеченно произнес мистер Эйвенер.

Мы удивленно посмотрели на него, он кивком головы указал в сторону стойки – сестра ордена святого Мартина как раз заказывала у одной из флористок траурный венок из лилий. Что было странно – лилиями редко украшают подобные, скажем так, изделия.

Флористка металась от стойки к нарезанным и стоящим в кадках цветам, словно радостно порхающая бабочка, и за несколько минут, буквально на наших глазах, родилось воистину чудо – безумно красивая композиция, которую бережно упаковали, пытаясь уберечь хрупкие лилии от пагубного воздействия мороза, после чего служительница ордена расплатилась и поспешила уйти, заметив наши внимательные взгляды.

Взгляды наши действительно были далеки от тактичности и норм поведения в обществе, а едва монахиня покинула лавку, профессор Наруа поднялся, сходил к флористке и попытался узнать причину покупки подобного. Не узнал.