Я, вновь делающая глоток глинтвейна, закашлялась, подавившись, после отдышалась и возмущенно воскликнула:

– Это невозможно!

– Вы думаете? – насмешливо изогнул бровь Наруа.

– Уверена! – непоколебимо заявила я. – Мы плотно и много работали с оборотнями, в их природе прямота, честность, верность, и да – вы сами упомянули, что женщины для оборотней в принципе неприкосновенны!

Наруа, пристально глядя на меня, медленно протянул:

– Для мужчин-оборотней да, что касается женщин…

И вот тут он был прав. Я превосходно знала мужских особей, и все высказанное мной в полной мере относилось к тем оборотням, которых я знала, но… я никогда не сталкивалась с женскими особями.

Никогда… до таинственной незнакомки, крайне склонной к убийствам, и да – вероятнее всего частично являющейся оборотнем.

– Я полагаю, вам пора спать. – Маг выбил сгоревший табак на чайное блюдце, подписывая себе смертный приговор, который ему теперь непременно вынесет миссис Макстон. – Глинтвейн допивайте, должно помочь.

По состоянию утром будем решать, что сделаем далее.

– К примеру? – старательно допивая напиток с высоким содержанием специй, поинтересовалась я."

"– К примеру, будем делать выбор между снятием с вас приворота, а для этого потребуются именно ваши силы, и посещением лавки цветочника, которая очень уж явственно просит нашего внимания.

Осознав, что впереди меня ждет еще как минимум один сон с участием лорда Давернетти, спать мне расхотелось вовсе. С другой стороны – особо не было выбора.

Приворот, наложенный магом старой школы, может снять только маг, на которого его поставили. Что делать в подобном случае «не магу»? Ну, совет да любовь, и тому подобное. У обычного человека снять подобный приворот практически нет шанса.

– Было бы правильным вызвать полицию и сообщить о случившемся, – сказала я.

Маг, усмехнувшись, поинтересовался:

– А вы полагаете, они не в курсе?

Я вспомнила Давернетти, его методы и… и поняла, что профессор, увы, прав.

– Что ж, – поднялась с трудом, в глинтвейне все же было изрядное количество алкоголя, – о дальнейших действиях будем думать утром.

И в этот момент на кухню вошла миссис Макстон. Добрая женщина оставалась доброй ровно до того мгновения, как узрела, что использовал профессор Наруа в качестве пепельницы. После чего ее чепец практически встал дыбом, а сама экономка выдохнула лишь:

– Я вас убью!

– Не буду мешать, – торопливо высказалась я и попыталась покинуть кухню.