Хотя, надо отдать должное, ее голос, подвергнутый тщательной обработке звукорежиссером и усиленный бэк-вокалистками, звучал очень симпатично.

— Стоп, стоп! — завопил режиссер. — Что у вас с ногами, деточка?

— Ничего, все нормально!

— Так чего вы их волочите, словно подстреленная курица? Парите, парите!

— Хорошо, только дайте мне привыкнуть к моему новому голосу.

— Дома будете привыкать, а здесь у нас работа! Давайте сначала.

Снежана заняла стартовую позицию.

При кажущейся простоте номер заставил ее изрядно попотеть. В буквальном смысле этого слова, так что дважды пришлось освежать грим.

Режиссер всякий раз находил, к чему придраться. Женщине начало казаться, что она так и будет до конца своей жизни бегать и скакать с загадочным видом, но режиссер знал свое дело туго.

— Все, снято, — сообщил он.

— Как «все»? — удивилась Снежана. — Вы же постоянно делали мне замечания.

— Начало возьмем из четвертого дубля, середину из второго, концовку из шестого. Смонтируем, и никто ничего не заметит. Вы свободны, деточка, — снисходительно пояснил ей режиссер.

Глава 22

Их было трое, опустившихся, деградировавших типов, для которых в жизни остались две взаимосвязанные цели: добыть денег на выпивку и набраться до помутнения мозгов.

Работа внушала им отвращение, да и никто не взял бы их на работу с такими испитыми рожами. Поэтому долгое время деньги на удовлетворение своей главной жизненной потребности они добывали собирая стеклотару. Хотя по внешнему виду они напоминали пятидесятилетних, старшему из них едва исполнилось сорок. Какое-никакое здоровье оставалось, и сообща они легко давали отпор таким же человекообразным существам, пытавшимся насшибать бутылок на их территории. Несколько раз, когда улов стеклотары оказывался до обидного скудным, а душа горела, будто сухое бревно, они нападали на одиноких прохожих. Эти преступления долгое время оставались без наказания.

Как ни удивительно, у всех троих имелось свое жилье. Правда, только один обитал в отдельной однокомнатной квартире, доставшейся ему после развода, остальные довольствовались комнатами в коммуналках. Эта отдельная квартира являлась сильнейшим раздражителем, заставлявшим троих дружков затевать постоянные споры.

Как известно, чем ниже находятся люди на социальной лестнице, тем больше им хочется свободы, равенства и братства. Двое алканавтов постоянно капали на мозги третьему:

— Нехорошо, Сява, отрываться от коллектива. Чем тебе не нравится коммуналка? Тоже ведь крыша над головой. Кидай свои барские замашки.

Между строк подразумевалось, что на оставшиеся после размена деньги можно будет накупить море дешевой и забористой выпивки.