Только кто ж им поверит и где искать того самого клеветника? И соседи, встречаясь у подъезда, с улыбкой говорили:

— Повезло твоему, Владимировна, ему назначат всего-навсего исправительные работы.

— Да, повезло. А твой напрасно высовывался. В лучшем случае его сошлют в лагеря, а то и расстреляют.

Вроде пошутили, встретившись, однако на избирательных участках эти женщины подали голоса за демократов. Точнее — против коммунистов. На всякий случай. Может, и слухи, а может, правда, так зачем рисковать судьбами близких людей.

Победу отмечали широко, с размахом.

Гуляли, подражая главному демократу, до помутнения мозгов. По ходу получали ценные подарки и даже медали, словно за выигрыш настоящего сражения. А когда протрезвели, увидели, что есть враг куда опаснее коммунистов, коварный и засасывающий, будто трясина. Назывался он нищетой подавляющей части населения. И как выбраться из этой трясины, никто точно не знал. Назывались десятки рецептов, но в большинстве своем они вызывали только недоумение. Топтание власти на перепутье, как известно, закончилось дефолтом. Зудов не успел его толком почувствовать. Он некоторое время пожинал плоды своей успешной деятельности, а затем пришло время отрезвления. Концертный тур и слух о грядущем коммунистическом терроре были расценены кем-то сверху как успешная идеологическая работа. И Семена Михайловича направили по этой линии. Уяснив свои перспективы, Зудов ужаснулся. Ну какой из него идеолог? У него даже нет соответствующего образования, теоретическая база нулевая. А главное, идеология — это слова без соответствующего материального фундамента. То есть крайне ограниченные возможности для роста личного благосостояния. Как человек, успевший заматереть на государственной службе, Семен Михайлович отлично это понимал. И развил лихорадочную деятельность, желая сменить фронт работы. В конце концов его бросили на дороги. То ли в наказание, то ли предоставив тихую гавань. Мол, с нашими дорогами за тысячу лет ничего не смогли сделать, и ты сиди не рыпайся. Мог ли тогда Зудов предположить, что его ткнули носом в настоящую золотую жилу.

Глава 18

Комбат жарил рыбу. Он вываливал оттаявшие кусочки в муке и бросал на сковородку в кипящее подсолнечное масло.

"

"Холостяцкая жизнь имеет свои недостатки. Приходится одному вести домашнее хозяйство, убирать, стирать, готовить. Для одних это адские муки, и, чтобы их избежать, люди готовы жить с давным-давно опостылевшей женой, для других обычные и порой приятные хлопоты.

Борис на домашнем хозяйстве особо не заморачивался. Как говорится, только самое необходимое, ничего лишнего. Если подворачивалась возможность облегчить свою жизнь, он так и делал. Взять ту же рыбу.