— Шен, я думаю… — начал было Муан, собираясь уговаривать его не геройствовать и остаться в лечебнице.

«Если вдруг я потеряю сознание или просто не смогу контролировать свою защиту, Заг может увидеть, как сейчас выглядит мое золотое ядро. Я не смогу скрыть это от него!»

— Думаю, не стоит стеснять старейшину Зага. Твой пик такой просторный, можно хорошо отдохнуть, не приближаясь к Глубинной тьме.

— Что вы такое несете, старейшина Муан? — возмутился лекарь. — Я знаю, что вы всегда не особо ладили, но подобные предложения могут подвергнуть риску его жизнь! Если вам в целом плевать на жизнь старейшины Шена, то подумайте хотя бы о всех нас!

— Да ладно вам преувеличивать, — отмахнулся Муан. — Вы поглядите, как он бодро выглядит. И щеки вон какие румяные!

Заг перевел взгляд на Шена, который сидел в кресле и снизу вверх глядел на двух препирающихся старейшин.

— Это, похоже, жар, — забеспокоился лекарь и положил ладонь ему на лоб. — Вас знобит?"

"— Все в порядке, — слишком ровным тоном произнес Шен.

Заг закатил глаза.

Осознавая, что этот спор может затянуться, Шен поднялся, отставив пиалу.

— Позаботьтесь лучше об Аннис. Ей сейчас куда больше нужна ваша помощь.

Старейшина пика Молочных облаков сложил руки на груди, возмущенно фыркнув.

— Подохнешь — туда тебе и дорога!

— Да-да, и вам не хворать.

Шен направился к выходу, но его чуть не смела ворвавшаяся в помещение Се Сиаль. В последний момент Муан дернул его на себя, и хозяин Проклятого пика оказался в его объятиях. Се Сиаль пронеслась мимо и склонилась над Аннис.

— Аннис! Девочка моя! Что с ней?!

«Чертовы болтливые студенты», — раздосадованно подумал Шен.

— Не волнуйтесь, старейшина Се, с ней уже все хорошо, — заверил ту Заг.

Се Сиаль резко развернулась к Шену, который аккуратно отстранился от Муана.

— Старейшина Шен, как это понимать?!

К щекам Муана прилила краска, словно его уличили в чем-то непристойном. Он отчего-то на мгновение решил, что она спрашивает про их объятия.

— Это… — начал Шен и замолчал. — Это случилось по моей вине.

Муан удивленно перевел на него взгляд.

— Аннис не должна была пострадать, это была случайность. Но этого бы не произошло, если бы меня не было рядом, — самоуничижительно продолжил Шен.

— И вы еще смеете называть себя ее учителем? — сдерживая ярость, произнесла Се Сиаль.

Глаза Шена потрясенно расширились. Он перевел на Аннис взгляд, с недоверием осознавая, что за один день лишится обоих своих учеников.

— Я…

«Вы никакой не учитель!»

Почему эти слова так болезненно ударили по нему? Он ведь сам всегда признавал, что не учитель, не умеет быть учителем, учительство — это вынужденная мера, это не его выбор.