Медведи, волки, росомахи, еноты, рыси стояли бок о бок, как ратники, готовые к бою, и с ненавистью глядели на незваных гостей.

В какой-то миг Хлопуша с удивлением осознал, что, несмотря на близость хищников, конь под ним совершенно спокоен. Спокоен был и конь Лесаны. Они будто оцепенели и даже не фыркали и не прядали ушами.

«Колдовство!» – подумал Хлопуша. Поняв, что выпутаться не удастся, но испытывая огромное желание что-нибудь сказать, он пробормотал:

– Что будем делать, Лесана?

Девушка не ответила. Губы ее по-прежнему беззвучно шевелились, но, судя по свирепому виду зверей, проку от ее молитвы было немного. Тогда Хлопуша с угрожающим лязгом вытянул из ножен свой огромный гофский меч и прорычал:

– Они хотят драться? Я готов!

Он тронул было коня вперед, но Лесана коротко проговорила:

– Ты не одолеешь их мечом!

Хлопуша остановил коня и процедил сквозь сжатые зубы:

– Что же ты предлагаешь?

– Стой на месте и не двигайся.

С этими словами Лесана соскользнула с коня и спокойной, бесшумной поступью двинулась навстречу зверям.

– Лесана! – испуганно окликнул ее Хлопуша. – Леса…"

"Девушка, не оборачиваясь, подняла согнутую в локте руку, призывая его к молчанию. Хлопуша послушно замолчал. Он уже не раз убеждался, что эта девка никогда и ничего не делает зря, даже если со стороны ее действия кажутся сущим бредом. Однако на этот раз ей придется иметь дело не с людьми, а с ополчившимися лесными тварями. И что-то подсказывало Хлопуше, что убедить их отступить будет непросто.

Лесана прошла несколько шагов и остановилась. И тут звери зарычали – все одновременно – и от этого жуткого, многоголосого рыка по спине Хлопуши пробежал мороз.

Должно быть, никому из людей еще не доводилось слышать, чтобы медведи, волки, рыси, барсуки и росомахи рычали одновременно, в один голос. Казалось, даже листья на деревьях дрогнули от этого невероятного рыка.

Не дрогнула только Лесана. Она чуть пригнула голову и уставилась в глаза медведю. Это был настоящий кодьяк. Огромный, матерый, свирепый. Рослые широкогрудые волки рядом с ним казались простыми дворнягами. Десятки налитых кровью и злобой глаз смотрели на Лесану. Сотни клыков и зубов сверкали в оскаленных пастях.

Лесана медленно подняла левую руку и выставила ее перед собой ладонью к кодьяку. Шерсть на загривке медведя встала дыбом, а волки, рыси и росомахи, зарычав сильнее и громче прежнего, сделали шаг Лесане навстречу.

И тут Лесана заговорила, и язык ее был странен – будто ворковали два голубя, один пониже, другой повыше тоном. Хищники навострили уши. Лесана продолжала говорить, и голос ее стал набирать силу. Звучал он по-прежнему негромко, но в каждом звуке слышались уверенность и сила.

И тут одна из рысей прыгнула на Лесану.