— Ложись! — крикнул Пастух и, откатившись, прижался к большому камню.

Боцман тоже не стал испытывать судьбу. Тарахтенье винтокрылых машин стремительно нарастало. Уже слышался свист лопастей и специфический звенящий перестук вертолетных моторов. Они прогрохотали почти над ними и скрылись за каменистыми выступами горной котловины.

— Не иначе купол мой увидели, — крикнул Пастух, и Боцман кивнул.

Один из серых пятнистых вездеходов, подскакивая на ухабах, пронесся совсем недалеко, не дальше двухсот метров от них. Боцман перекатился поближе к командиру.

— Большие силы, Серега. В вертушках человек по пять, на вездеходах — по четыре. И пулеметы.

— Все так, — кивнул Пастух. — Но у них нет нашего боевого опыта. Ясно одно: район они примерно определили, парашют мой нашли. Трубача и Дока пока не обнаружили. Искать будут до посинения, пока не найдут.

— Значит, крышка нам? — спросил Боцман.

— Знаешь, Митя, — зло ответил Пастух, — извини, брат, ты меня заколебал.

Третий раз за двое суток вспоминаешь про крышку. Не суетись, крышка не убежит.

* * *Артист, Муха и Михаил менялись местами за рулем каждые два часа. Один усаживался за баранку, другой становился штурманом, третий отправлялся назадотсыпаться до следующей смены. Но только к концу первого дня маршрута по территории Ирана все трое вполне уразумели, что приходится на долю этих фанатиков, какое самоистязание это ралли.

Нестерпимо болели плечи и шея. Слезились глаза. Несмотря на все ухищрения, пыль и песок проникали в салон и скрипели на зубах. Машина была оснащена кондиционером, но он не был рассчитан конечно на такие нагрузки и на пятом часу забарахлил и вырубился вчистую. Ужасные горные дороги без каких-либо знаков, а уж тем более ограждений на поворотах, страшные спуски, затяжные подъемы, выматывающие спирали серпантинов… И пот, заливающий глаза, и ноги, еле успевающие управляться с педалями, и мускулы, вздутые от ежеминутного переключения скоростей… — Фу! — отплевывался Муха. — Вот уж правда — охота пуще неволи! Хорошо ещемашина с ручной коробкой. Был бы автомат — хана.

Иногда дороги разветвлялись по перевалам, и надо было смотреть в оба, чтобы не потерять трассу и не заехать черт-те куда. Тяжелейший этап брал свое, собирал свою дань. Еще несколько машин выбыли из соревнований.

— Вот сволочи, — бормотал Артист, — неужто нельзя было переправить эту чертову смесь каким-нибудь более приятным способом?

— Ага, — буркнул в ответ Муха, — нас не спросили.

Но вот первый горный участок остался позади и перед ними открылись цветущие долины, селения и городки, словно сошедшие не то со страниц восточных сказок, не то с чудесных древних миниатюр.