— Вы опять тут, Белецкий? Разговор был? Вы все-таки нарушили мой запрет.

— А в чем, собственно, дело? — вдруг взорвался Артист. — Есть закон о свободе печати! Журналист имеет право… — Зако-он? — прервал его Добрынин. — О свободе чего?.. — И он злобно рассмеялся. — Извини, парень, но ты мне не нравишься. Ну вот не нравишься, и все!

— Я даже догадываюсь почему, — ядовито парировал Артист.

— В данном случае как раз не поэтому, — угрюмо сдвинув брови, сказал «командор». — Ты получил второе предупреждение. Третьего не будет. Закон здесь я!

Семен повернулся и пошел к своему «лендроверу».

— Да! И вот еще что, — вдогонку ему крикнул Добрынин, — если что-нибудь у нас еще пропадет, я ни на кого думать не стану — только на тебя и твоих дружков. Так и запиши себе, «Авторадио».

— Здорово, Белецкий! Что стряслось? — подкатил к Артисту Шурик Штукин в дорогом итальянском комбинезоне жгуче-синего цвета. — Чем вызван гнев высокого начальства?

— Не нравлюсь я ему, видите ли. С первого взгляда. Препятствует контактам, не дает работать.

— Но ты и его пойми — с какой харей ему в Москву возвращаться при таких «достижениях»?

— У них там чего-то крадут что ни день, а меня чуть ли не в наводчики записали, представляешь? — кипятился Артист.

— А, — махнул рукой Штукин. — Брось, Аркаша, не бери в голову. Совок он и в Африке совок. А хочешь, я с ним поговорю, наведу мосты?

— Да уж конечно, — сказал Семен. — Буду очень тебе благодарен. Мне же тут тоже свои бабки сделать надо. С гонораров живем, не с зарплаты… — Ладно, попробую, — пообещал Шурик.

* * *…За ночь Сергей продумал технологию спуска и, незадолго до рассвета, приступил к выполнению своего плана.

Лишь заалела утренняя заря. Он не в первый раз и не в десятый убедилсяесть Бог! Его бросило на склон, который обрывался в узкую теснину, метров тридцати глубиной. Вокруг со всех сторон поднимались невысокие вершины и сюда, как в чашу, занесло его парашют.

Продрогший, в волглой и холодной от горного тумана одежде, он подтянулся по стропам к куполу, резанул один шнур, второй, третий… Связать и стянуть их было нетрудно — Боцман еще в Чечне научил их всех вязать такие узлы, с какими разобрался бы один только Гордий. Веревка получилась прочной. Сергей сбросил один конец с обрыва и, держась за нее, пополз вниз. Зацепившийся за камни парашют должен был выдержать.

Но как при спуске не сжечь и не порезать тонким шнуром руки? Метров восемьдесять он бы еще выдержал как-нибудь… Но при такой длине — пропилит до костей.

Осторожно, намотав на руку стропу, подполз к краю и снова заглянул в пропасть.

Он был на высоте десятиэтажного дома, и фигурка Боцмана казалась отсюда пугающе маленькой.

Сергей понял, что спуститься по веревке не сможет.