Жить себе дальше, сниматься в самом крутом блокбастере следующего года. Копаться в нутре корвета. Убить Линду.

А еще забыть о сникерсах. О полном гараже пахнущих маслом и бензином байков. О сумасшедшей улыбке, мокрых волосах и брызгах соленой воды в лицо. О кошмарно-восхитительном рагу и ужасно смущающем упражнении на растяжку.

— Не уверен, что готов к следующему дублю прямо сегодня, — выдавил он наконец. — Но обещаю быть более прилежен в тренировках.

И снова Дерек ничего не сказал — лишь пробуравил его взглядом и отшвырнул недокуренную сигарету.

— На твое счастье, Ли решил, что переснимать — лишь портить сцену, — сообщил после паузы.

 — Но ему нужно несколько крупных планов. Так что настраивайся. Сильно не советую снова меня куда-нибудь швырять.

Вот уж точно, его счастье. Потому что если бы Дерек не отстранился, а Мион не остановил бы съемку, Алеф бы точно позволил себя трахнуть.

— Да куда там теперь… — невесело усмехнулся Алеф и первым вернулся в павильон.

У Миона совершенно очевидно было отличное настроение. На площадке хоть и царила деловая атмосфера, но чувствовалось, что отголоски только что снятой сцены еще гуляют в воздухе.

— Готовность три минуты, — объявил Мион. — Дерек, Алеф, мне нужны крупные планы Джоша, просящего Центуриона остаться, потом мизансцена у стены, ну и на кровати, конечно.

Снимать крупные планы было куда проще: нужно было не говорить, а просто замирать в красивых позах, делать красивые движения и, конечно, красиво целоваться. И вот с последним снова возникли проблемы…

— Помедленнее, Алеф, — остановил его Мион, и, к своему огромному стыду, Алеф понял, что буквально накинулся на Дерека, забыв о поставленной задаче.

— Извините, — пробормотал он и, дождавшись команды ""Мотор!"" снова потянулся к губам Дерека.

Этот поцелуй вышел более мягким и даже ласковым. Дерек не торопился перехватывать инициативу. Вот только на самом дне синих глаз Алеф снова отчетливо видел азарт и никуда не девшееся желание. Голову вело, что-то сладко сжималось под ложечкой, едва он коснулся губами губ Дерека. Даже полностью расслабленные, они все равно были мужскими. Твердыми, чуть солоноватыми, с отчетливым привкусом табака и кофе. И целовать их было очень здорово.

А уж провести языком — и подавно. Когда же они дрогнули и чуть приоткрылись, пуская внутрь, пришлось собирать всю волю в кулак, чтобы опять не запороть крупный план спешкой.

— Дерек, сделай снова рукой, как тогда… — попросил Мион. — Несколько раз в разных темпах."

"Спокойствия ничуть не добавилось, когда по его телу снова заскользила рука — от горла до паха. На этот раз Дерек уже смотрел не сердито, но голодно, жадно и как будто грустно. И движения были неохотные, будто он боролся с собой.