И зачем-то добавила: — У меня завтра утром важная встреча.

— Тогда желаю вам огромной удачи! — широко улыбнулся парень.

Арина секунду поколебалась — и оставила ему целую сотню на чай. Потом шла в отель по залитому неугомонным летним солнцем Невскому и чувствовала себя лилипутом внутри стеклянного шара. А кто-то большой и важный наблюдает за ее уставшим, чуть пьяным лицом — и снисходительно улыбается.

Прежде бы никогда себе подобного не позволила, но в Питере можно все. Остановилась, хлопнула себя по лбу. Выкрикнула в пространство:

— Эй, кто ты? Скажи!

Никто из прохожих даже не обернулся. Невский продолжал свою суету. Вселенная молчала.

А потом в ушах вдруг отозвалось приятным мужским баритоном:

— Арина, плыви по течению. Куда-нибудь да вынесет.

* * *Во дворе снова грохот, скрежет.

Маруся в раздражении подошла к окну. Ну, конечно. Два никчемных мыли фонарь и уронили чугунный плафон. Наверняка погнулся или краска скололась. Недотепы.

И подруга их хороша. Прислала ей два слова. Поселилась, видите ли, в отеле. Важнейшая информация! Маруся ждала от Арины совсем другого письма.

Хозяйка хотела выйти во двор и наорать на Гену с Кузьмой. Но удержалась. Все равно их не переделаешь, только выгнать можно. Но мексиканцев брать — еще хуже. Как ей все надоело здесь! Вечно яркие краски слепят глаза, муженек сутками в своей клинике, заняться решительно нечем. Можно было бы предаться бесконечным спортам, магазинам и спа, зарплата благоверного позволяет, — да только не привыкла Маруся прожигать жизнь. Не умеет. Не получает никакого удовольствия от благостного безделья. Работать бы пойти — так ей, как жене, дали туристическую визу. Значит, трудиться только нелегально можно: овощи собирать или у кого-нибудь по хозяйству, как ее двое «горничных».

То ли дело у нее раньше жизнь была! В родном Санкт-Петербурге!

Она плеснула в кофе добрую порцию бренди. Выпила маленькими глоточками. Кузя с Геной водрузили плафон на место, усердно скребли его щетками, опасливо косились на окна дома. До чего смешно: когда-то она мечтала жить в особняке на берегу океана, не бороться за выживание, иметь слуг. Но даже в голову не приходило, что намерение может свершиться. И что реальность окажется настолько отличной от розовых фантазийных картинок.

Маруся с мужем были похожи. Оба отчаянно вгрызались в работу, отдавались ей целиком, стремились достичь абсолютного совершенства. Единственная разница: супруг никогда не забивал себе голову, на что будет жить их семья. Приговаривал: «На хлеб всегда хватит». Работал в клинике за сущие копейки и был страшно счастлив, что ассистирует на операциях профессору, подает инструменты академикам и перенимает у мастодонтов бесценный опыт.