Таблетку отберет и выбросит. «Но мне ведь и надо — чтобы кто-то мною командовал, направлял!»

Уже потянулась набрать знакомый номер. Но тут телефон зазвонил сам.

Костя? Или дядя Федя? Почувствовали, насколько ей плохо?!

Но голос в трубке был женский, вкрадчивый:

— Арина? Это вам из антикризисного центра звонят. Почему вы нас забыли? Не приходите на занятия?

Обычно, когда ее упрекали, Арина сразу начинала оправдываться. Но сейчас бухнула:

— Я приду, когда Балаев приедет.

— А Лев Людовикович уже в Москве. И сегодня вечером проводит медитацию. Количество мест ограничено, но вас, любимого клиента, мы всегда рады видеть.

Арина едва не взвизгнула от восторга:

— Серьезно? Сегодня медитация?! Да, я буду. Буду обязательно!

— Тогда мы вас ждем. В пять часов.

Вот и решение всех проблем! Да она такой эксперимент проведет — никаким Хофманам и Грофам не снилось! Усилит экспериментальное лекарство медитацией с сильным учителем. Это ведь вообще фантастика! Отчет потом тоже можно будет в Интернете опубликовать.

Сейчас три. Волшебное средство — как сообщал Интернет — начинает действовать не сразу.

Арина решительно положила в рот аккуратненько-белую таблетку. Запила водой. И, пока сознание оставалось на месте, помчалась мыть голову.

* * *Арина не знала, какими будут последствия, но предвкушение ее измотало. Пока одевалась — теплая куртка, шарф, зима бесится, в окно бьется то ли снег, то ли град — не сводила с зеркала глаз. Вдруг сейчас фатально расширятся или сузятся зрачки? И ее остановят полицейские — у входа в метро они вечно кучкуются, цепко смотрят в глаза пассажирам. А если начнет тошнить? Закружится голова, и она упадет под поезд?!

Вызвать, пока не поздно, рвоту — и к черту эксперимент. Но прошло уже полчаса. Без толку. Препарат попал в кровь. Надо быстрее до антикризисного центра добираться. Там ей хотя бы из окна выкинуться не дадут.

Арина поспешно выбежала из дома. Миновал час. Она со страхом вглядывалась в прохожих. Боялась увидеть вместо тетки с сумкой-тележкой какую-нибудь Медузу Горгону. Но пока что все шло нормально. Единственная странность — снежинки, что летели в лицо, не холодили, а, наоборот, обжигали.

В метро стало похуже. Банкетка напротив и все пассажиры на ней вдруг, ни с того ни с сего, взмыли под потолок. Арина едва удержалась от вскрика. Она отчаянно прошептала:

— Этого нет!

И банкетка послушно вернулась на место.

А старик, что сидел рядом, проворчал:

— Есть, детка, есть. Грипп идет. Чертов февраль.

— Ерунда. Февраль кончился, — отрезала она. Хотя прежде никогда не вступала в разговоры с попутчиками.

— Кончится он только сегодня. В полночь, — зловеще проговорил старик.

И в ушах у нее вдруг зазвенели куранты. Отчетливо, громко. Сначала хриплая мелодия гимна. Потом удары.