— А ты чего такая вялая, сельдь?

— У меня мама умерла, — вырвалось у Арины.

— И че? Кайф. Бабки. Свобода! Я б только радовался.

— А у меня хорошая мама была, — вздохнула девушка.

— Да неужели? — хмыкнул он. — Хорошие — дочек замуж выдают и внуков в школу водят.

— Не говори так!

— У нас пока свобода слова. У нормальных матерей счастливые дети. — Он скрипнул зубами. — А из тебя что выросло?

«Откуда он знает? Так много знает — обо мне?!»

Но Косте уже надоело вести беседы. Решительным тоном он подвел итог:

— В любом случае моя волшебная кора дуба исправит любой трабл[1].

Вытащил из внутреннего кармана трубочку папиросной бумаги, какие-то ошметки в целлофане — по виду и правда похоже на дерево, пахнет опилками. Велел Арине:

— Ножницы мне подай.

Она притащила маникюрные. Пока Костя священнодействовал, робко напомнила:

— Тебе щеки надо помазать.

— Надо — бери сама и мажь, — отрубил он.

Арина в ответ промолчала. Но мазь положила на стол. Константин к тюбику не притронулся. Ловко скрутил две сигаретки. Одну протянул ей и глумливо произнес:

— Командир корабля желает вам счастливого полета.

Щелкнул зажигалкой — однако папироски не поджег. Сердито произнес:

— Чего ты трясешься? Смотреть противно.

— Боюсь, — честно призналась она.

— Чего? Говорю тебе: кора дуба — лекарственное растение. Оно не запрещено.

— Другого. У меня ведь настоящее видение было. От единственной затяжки. Когда мы березу курили.

— Счастливка, — вздохнул он. — Это бывает: когда не по-детски вштыривает. С ерунды.

— А что сейчас со мной будет?

— Тебе будет хорошо.

— А что я увижу?

— Сельдь, да без разницы, что ты увидишь. Тебе экспериментировать обязательно надо!

— Зачем? — Арина не удержалась от улыбки.

— В терапевтических целях. Ты себя в зеркале видела? Ходишь, озираешься затравленно, как хорек. Для тебя любое, что дает раскрепощение, — эликсир.

— А вдруг я с ума сойду?

— Не волнуйся. Ты для этого слишком занудна.

* * *Ничего у них с красавчиком-подростком не случилось — хотя Арина (очень втайне) надеялась.

Пришли в себя одновременно. В разных концах комнаты. Он развалился на ее кровати. Она скрючилась в кресле. В окошко робко просился скудный февральский рассвет.

— Ох, сельдь! Ну, у тебя и видок! — хихикнул Костя.

— А ты красивый, — спокойно отозвалась в ответ."

"Что он там ей за лекарственные растения дал — бог весть. Но раскрепостило ее мощно, ярко, полностью.

Настроение беззаботное, детское, летнее. Может, разбежаться и бухнуться на кровать, перепугать Костю?

Но его взгляд сказал: «Не смей».

И Арина покорно отправилась в ванную. Долго умывалась, массировала лицо, похлопывала веки. И в зеркале себе даже почти понравилась. Надо ей подчеркивать желтый цвет глаз подводкой кофейного цвета.