Невеста моя… Я думал, что мы с ней счастливы, а она, видимо, так не думала…

Он замолчал, рассматривая мою руку. Я слегка сжала его пальцы:

— Что произошло? Почему вы расстались?

— Она тайком встречалась с другим. Парень с ее работы. Забеременела — то ли от меня, то ли от него — и сделала аборт. Я узнал обо всем уже после того, как это случилось. Было… сложно.

— Вот ужас-то! — выпалила я, чувствуя, как его боль перетекает в мою руку.

Он большим пальцем нежно погладил мою ладонь, и по шее у меня побежали мурашки.

— То есть, наверное, ты сейчас не готов к новым отношениям? — тихо спросила я, смягчая прямоту вопроса улыбкой.

«Ну и сказанула!» — изумилась я самой себе. Одному Господу известно, что еще я выдам после очередного бокала…

К счастью, Стюарт не обиделся и улыбнулся мне в ответ:"

"— Наверное, пока не готов. — Он снова посмотрел на наши сплетенные пальцы. — Правда, что-то говорит мне, что ты тоже пока не готова к новым отношениям.

Я энергично покивала. Подумала, еще подумала и наконец с трудом выдавила:

— Не уверена, что вообще когда-нибудь буду готова.

— Что, так плохо все было? — спросил он.

Я кивнула. Я никому не рассказывала всей правды. Когда меня допрашивала полиция, я ограничивалась односложными ответами — говорить-то я почти не могла. А когда я лежала в больнице, мне тоже совсем не хотелось вдаваться в подробности того, что случилось. Врачи, следователи и психиатры пытались меня разговорить, но постепенно я поняла, что им нужно: выдавала им информацию по кусочку, чтобы они поняли, что я иду на поправку, и отстали наконец. После выписки я должна была пройти курс лечения у психотерапевта, но все как-то забыли об этом.

А впрочем, я все равно не стала бы ходить к этому психотерапевту: тогда мне казалось, что самое главное — бежать как можно дальше, не оглядываясь назад.

Я не собиралась ничего рассказывать и сейчас, но слова вдруг сами сорвались с моих губ, как будто кто-то другой сказал их за меня:

— На меня напали.

Стюарт помолчал:

— А его нашли?

Я кивнула:

— Да. Он сейчас в тюрьме. Его посадили на три года.

— Всего на три года? Что-то недолго.

Я пожала плечами:

— Три года, тридцать лет… Какая, в сущности, разница? Они могли бы вообще не найти его.

По крайней мере, это дало мне возможность бежать.

Четверг, 25 декабря 2003 года

Рождественским утром я проснулась оттого, что на моем лице играл солнечный зайчик. Ли рядом не оказалось, но снизу доносился стук кастрюль и сковородок. Голова раскалывалась от боли. Я взглянула на будильник — половина десятого.

Я сделала нечеловеческое усилие и села в кровати, полная решимости бодро и весело встретить Рождество, но тут же со стоном опустилась обратно на подушки.