И можно было попросить отца, чтобы он добыл для меня пару пирожков, или отдал то, что приготовили для них. Я точно знала, что у него в узелке есть и сыр, и вяленое мясо. Только вот гордость мне не позволяла.

Я знала, как возмутится мать. Будет намекать, что я и без того не отношусь к изящным девушкам. Что во время танца не порхаю над полом как бабочка. И щёки у меня присутствуют, и скулы не торчат. Но проблема заключалась в том, что я нравилась себе такой, какая есть, и выслушивать всё это в свой адрес не желала.

Уж лучше сидеть голодной, чем оплёванной.

Задрав подбородок, отвернулась и уставилась в окно.

Да, моя гордость порой выходила за границы, но ничего с ней я поделать не могла.

Пейзаж снаружи изменился. Теперь с обеих сторон дороги стоял густой дремучий лес. Иногда на деревьях я замечала белок. Один раз в сторону кареты выскочил заяц, но, заметив нас, быстро скрылся в высокой траве.

— Странно, — отец потер подбородок, — почему мы едем этой дорогой?

Развернувшись, он постучал в небольшое окошко за своей спиной.

— Да, фер? — оно мгновенно открылось и показалась неприятная щербатая физиономия нашего возницы.

— Почему едем этой дорогой? — повторил свой вопрос отец.

— Как почему? — кучер, казалось, удивился. — Так было велено.

— Кем? — отец приподнял бровь.

— О, Боги, Карвин! — мама закатила глаза. — Ну, конечно, мной! Северо-восточный тракт забит разным сбродом. А этот путь пусть и длиннее на два часа, зато свободен.

— Он не охраняется воинами императора! — зарычал папа. — А у нас с собой десяток всадников, и всё! Ты чем думала, отменяя мои указания?!

— Головой! — фыркнула мать. — Кому мы нужны? Прямо ждет здесь под кустами армия красноглазых, чтобы напасть на тебя.

— Какие указания, фер? — позволил себе вмешаться в их разговор возница.

— Разворачивайся! И немедленно!

— Мы потеряем два часа минимум... — теперь ворчал наш кучер.

— Я сказал — разворачивай карету! — папа явно терял терпение.

На его пальцах мгновенно заострились когти.

И отчего-то в этот момент я сильно испугалась. Словно что-то сердце кольнуло.

— Отец, — выдохнула, но меня, ожидаемо, не услышали.

Позади загромыхала вторая карета. Она поравнялась с нами, и из окна выглянул обеспокоенный Максен.

— Отец, что происходит? — брат выглядел не только взволнованным, но и крайне уставшим.

Его жена Линнель и вовсе дремала. А эта мелкая поганка Филлия уплетала яблоко.

— Мы поехали не по той дороге! — процедил папа. — Твоя мать решила, что умнее нас двоих.

— Карвин, мы же едем по территории драконов! — возмутилась мама. — Что нам может угрожать?

— Дезертиры, голодающие мужики из деревенских, красноглазые... Ну, это если даже не вдумываться, — как-то уж очень сурово процедил Максен. — Разворачиваемся!

— И ты туда же! — воскликнула матушка.