Разочарование затапливает меня до самой макушки.

Передо мной возникает Андрей:

– Можно тебя пригласить?

Я мычу что-то невразумительное, снова оборачиваясь на Глеба. Это просто несправедливо!

И тогда мой ледяной мальчик наконец отмирает и решительно пересекает зал. Берет меня за руку и, не говоря ни слова, ведет за собой. Конечно, я иду за ним, как и всегда, но успеваю бросить извиняющийся взгляд на Андрея, потому что мне неловко. На танцполе Глеб привлекает меня к себе, я обнимаю его за шею, а голову кладу ему на грудь. Прикрываю глаза, и какое-то время мы молча танцуем. Он ведет меня нежно и настойчиво. Потом я поднимаю голову и спрашиваю, глядя в его холодные глаза:

– Детка, танцуй как в последний раз, твой последний раз со мной?

Он отрицательно качает головой и говорит другую строчку:

– Ты самая-самая из всех, что есть здесь.

И тут он наконец наклоняется и целует меня. Его губы сначала касаются моих нежно и осторожно, но моя пугливая глупая душа уже готова разорваться в клочья. Мир перестает существовать, есть только его губы, его руки, сжимающие мою талию. Глеб смелеет, и его язык находит мой. Я не знаю, что точно нужно делать, но оказывается, что можно просто повторять за ним. Его рука скользит вверх по спине, едва касается моей шеи, ложится на затылок и притягивает еще ближе к себе. Но все еще недостаточно, потому что мне хочется прижаться еще сильнее, раствориться, расплавиться в нем, погибнуть, потому что слаще и больнее мне еще никогда не бывало.

– Глеб, я… – выдыхаю ему в губы, пытаясь собрать мысли по закоулкам головы.

– Тише.

– Я просто хочу сказать.

– А я сказал, замолчи, – и он крепко запечатывает мой рот.

Мне хочется онеметь на всю оставшуюся жизнь. Но как тогда он узнает, что все признания в учебнике были ошибкой, а моя настоящая любовь – это он?

Но мы целуемся, и я ничего не говорю, а только надеюсь, что он и так все чувствует. Вот я. Бери и не разбей. Пожалуйста.

Когда разрезают торт, Глеб идет к отцу и о чем-то коротко с ним говорит. Затем подходит ко мне и наклоняется к самому уху:

– Мы уезжаем.

Я растерянно оглядываюсь на него:

– Сейчас?

– Да.

Я прощаюсь с отцом Глеба, порывисто обнимаю Яну. Оглядываюсь в поисках самого Глеба, и вижу, что он говорит с сестрой. Алина чем-то явно недовольна. Симпатичное личико кривится, она трясет блестящими волосами и кричит «это нечестно!» и убегает в сторону туалетов. Звучит не очень, но мне очень жаль эту девочку. В собственной семье у нее нет союзников. На отца она обижена, его новую девушку ненавидит, мать ушла, и от Глеба тоже не дождаться понимания и нежности. Рассыпаны, как камушки. Гладкие и холодные. Вроде бы рядом, но все по отдельности.

Глеб подходит ко мне и берет за руку, уводя за собой на парковку.

Пока мы идем, любуюсь его профилем.