В очертаниях «БелАЗа» уже не осталось совершенно ничего человеческого. Он превратился в содрогающееся, агонизирующее нагромождение исковерканного железа, напоминающее саморазрушающиеся кинетические объекты Жана Тэнгли. Дракона корежили судороги, он отхаркивал куски печатных плат, разбитые манометры, сгустки дизельного топлива и гремлинов. Внутри его что-то взорвалось — видимо, не выдержал паровой котел. Грузовик издал истошный вопль, заскреб скрюченными пальцами по земле, содрогнулся в облаке горячего пара и развалился на части. В ту же секунду в небо ударили ослепительные фейерверки, невидимый хор в сопровождении невидимого же оркестра дал несколько тактов оратории «К радости», к пылающему грузовику подскочил ухоженный субъект в белом костюме и, глядя в камеру, начал что-то быстро и взволнованно говорить в микрофон. Воспользовавшись суматохой, паук быстро собрал разбросанные вокруг поверженного врага бонусы, аптечки, боеприпасы и дополнительные жизни — они еще могли ему пригодиться.

Обойдя тушу грузовика с подветренной стороны, Леопольд внезапно узрел картину столь страшную, что в голове у него помутилось от горя… Верный Натрещал лежал на земле, раздавленный тяжелым колесом дракона — видимо, он не успел покинуть внутренности древнего чудовища столь оперативно, как того требовала обстановка.

Рыцарь медленно опустился на колени и издал жалобный утробный рык, жалуясь Древним Богам Некрономикона на сугубую несправедливость судьбы."

"У него в запасе оставалось еще одно заклинание. Это было одноразовое заклинание оживления, которое досталось рыцарю от злого волшебника Понимаша в обмен на две дюжины загнанных под ногти раскаленных игл, и паук берег его для себя — в случае славной гибели в битве ему достаточно было прочитать вслух эту сакральную строку, чтобы возродиться к активной жизни. Однако перед ним лежал бездыханный боевой товарищ, и паук не колебался ни мгновения:

— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Жеглов!

Магия неизвестного пауку капитана — видимо, главы королевских гвардейцев, — сурово грозящего перстом неведомому свиномордому демону смерти, возымела действие. Демон смерти даже не стал, по обыкновению, отбрехиваться: мол, Шаб-Ниггурата и капитана Жеглова знаю, а ты кто таков? Он без дальнейших препирательств оставил мертвое тело Натрещала, и боевой скакун свирепо задвигал челюстями под огромным колесом поверженного дракона.

Правда, взгляд Натрещала оказался мутен, движения — нескоординированны, да и способность решать в уме тригонометрические уравнения он наверняка утратил. И еще его следовало как-то вытащить из-под завалившегося набок многотонного самосвала. Но паук ощущал самое настоящее счастье.