С потолка свесилась горилла с опасной бритвой в правой руке, повисела несколько мгновений на левой, покачиваясь, затем, верно оценив расклад сил, полезла обратно на потолок.

Быстро пришедший в себя после падения Натрещал постучал коготком по стеклу большого подрагивающего манометра, указывающего величину давления в паровом котле чудовищной машины.

— Верно, приятель, — одобрил паук, — к этому мы еще вернемся… Сход! — яростно выкрикнул он, вонзая меч в переплетение проводов. — Развал!

Карбюратор чудовища треснул, словно слиток стекла под боевым молотом. Монстр взвыл.

— Балансировка! — нанес решающий удар паук.

С оглушительным треском лопнул радиатор. Его кровавые ошметки разлетелись во все стороны, рассекая механические внутренности грузовика, по полу побежал веселый ручеек. Один из стремительно вращавшихся осколков разбил кулер над материнской платой, и центральный процессор дракона начал быстро нагреваться, угрожая взорваться в любую секунду. Если бы злой волшебник Бешикташ не погиб самой лютой смертью от рук рыцаря-паука, он, несомненно, порадовался бы, глядя на эффект, произведенный вырванным у него под пыткою одноразовым заклинанием рассечения.

— Два — двенадцать — восемьдесят пять — ноль шесть! — продолжал артподготовку рыцарь-паук. Внемля его страшным словам, треснула задняя ось у чудовищного самосвала. Еще бы, ведь это весьма мощное одноразовое заклинание растрескивания являлось гордостью разработавшего его злого волшебника Маульташа — до тех пор, пока Леопольд XVII не омочил лапы в его внутренностях. Дракон завертелся на одном месте, пытаясь поймать собственный хвост.

— Дезоксирибонуклеиновая кислота!

Это было самое сложное заклинание, которое разработал злой волшебник Черепаш, при жизни известный своей нездоровой тягой к научным терминам. К счастью, их знакомство с пауком длилось недолго — ровно столько, чтобы упрямый, но плохо переносящий физическую боль колдун все-таки выдал взыскующему рыцарю тайное сочетание звуков, Разверзающее Врата. Произносить это сочетание паук учился около месяца — по складам и перед зеркалом, ибо правильная артикуляция имела здесь очень большое значение. Изрыгнув его, он двумя ударами разворотил бронированный бок дракона, после произнесения заветной формулы ставший для него не прочнее папье-маше, вывалился наружу и, упав ногами к машине, прикрыл голову руками и закричал изо всех сил:

— Сыктым джаляб кильменде, кутак куруксунбе, есыирты махтум!

Злой волшебник Ягдташ, открывший одноразовое заклинание добивания, вряд ли предполагал, что оно однажды станет причиной его мученической, но благородной смерти от лап доблестного черного рыцаря-паука Леопольда XVII.